Что он по возможности и проделал. Но скорей для самоуспокоения, поскольку долго всё это не продлилось, всё одно проходя репетованием через вахту ходового.
– Судя по всем характерным симптомам, с такими неисправностями прямой путь на СРЗ, – явит он, когда, наконец, поднимется на мостик для неутешительного доклада. – Предположу: гидроудар усугубил наш известный конструктивный недочёт, что проявлялся вибрацией линии силовой установки на больших оборотах. И если исходить из того, что мы приняли гидроудар на корму и правый борт – повреждённая носовая группа как раз с правого борта. Там и вал длиннее – слабое место.
Скопин представлял, как это вообще может выглядеть в первопричинах: с учётом того, что главный турбозубчатый агрегат компоновался на одной раме с редуктором и имел гасившую вибрации амортизацию, создаваемое вращение на винты неизбежно сопровождалось постоянными и переменными нагрузки в дейдвудном устройстве, что передавались по гребному валу. Периодические изменения крутящего момента вызывали крутильные колебания, провоцируя разного рода напряжения в дейдвудных трубах со всей трущейся там механизацией. Как и прочие резонансные моменты…
– Беда в том, что даже на сниженных оборотах вибрация не прекратилась. Крутить далее чревато, так как будет и дальше постепенно идти вразнос, нагрузкой на подшипники и вкладыши. А если уж сам вал набьёт эллипс, то это однозначно швах, – капитан второго ранга безрадостно и неподдельно устало прошёлся ладонью по лицу.
Лишний раз напомнив, насколько флотские механики службу на кораблях проекта 1123 считали наказанием – очень уж капризная ЭМУ[109]. Сейчас всю хлопотность возни в трюме отражал внешний вид кавторанга: пропахший чем-то техническим и будто немного горелым, испачканные и недомытые руки, незамеченное и размазанное теперь пятно на лбу.
«Когда не наблюдаешь напрямую процесс производимых работ, не можешь оценить, каких трудов это стоило исполнителям. Иногда это полезно – видеть только результат, чтобы не быть излишне благодарным с „чаевыми“», – совершенно неблагодарно выползло на ум Скопину.
– Даже если я не прав и что-то и можно сделать, – гнул далее свою тему старший механик, – смысла возиться не вижу – туда без трудоёмкого демонтажа не везде подлезешь, недоступно и времязатратно. Скорей уж мы успеем дойти до порта, где станем в док на нормальный ремонт. На капитальный. Или что нам смогут предложить там.
Сказал, а по лицам при упоминании порта и всего сопутствующего пробежала тень, не забыв, где они, кто они и какой сейчас год.
– Поэтому считаю, что в настоящий момент всё надо бросить на то, чтобы подтянуть правую ходовую группу, починив компрессор ТНА. Добежим и на одном винте.
Кэп взглянул на капитана 2-го ранга с оценкой…
Свой приписанный к штату «Москвы» командир БЧ‐5, когда крейсер срочно вытолкали с планового ремонта в море, оказался «за бортом» (по неким причинам семейных обстоятельств – версия особиста). Взятый заменой специалист с систершипа «Ленинград» имел репутацию исключительного практика и профессионала своего дела.
«И раз говорит, что дело хлопотное, то так, наверное, и есть, но…»
– А время? За сколько справитесь? С ремонтом?
Кавторанг жестом показал, что ничего гарантировать по срокам не готов, досадно махнув рукой:
– Помимо оборванной, много погнутых лопаток. Я в кладовой ЗИПа своего БЧ всё перебрал: чёртовых запасных бронзовых колёс от центробежных насосов в наличие собрано, наверное, за всю прошедшую и на всю оставшуюся жизнь крейсера (не помню, чтобы их вообще меняли), а лопаток нету! Ну, ещё бы, ТНА ж неразборный по формулярным нормам.
– Сергей Юрьевич, и всё же по поводу правого эшелона. Я не то, что настаиваю, и не приказываю, понимая, что дело выходит за рамки штатных ремонтных возможностей БЧ-5. Я могу только попросить. Иначе… боюсь, может статься, что недотянутые узлы скорости могут нам дорого стоить. Подставим всех, всю эскадру. А это жизни. Возможно, даже и целостность корабля, – Скопин и сам не поручился бы, насколько он перегибает в своём негативе. – Поэтому, если есть какие-то ресурсы разобраться с выпавшим из работы эшелоном, я бы попросил вас заняться и этим. После. Я даже готов вам в качестве моральной компенсации выплатить премию.
Лицо офицера вытянулось:
– Выплатить?!
– Самым распространённым в Союзе средством поощрения, – улыбнулся кэп, – магарыч. Мне ведомо, что вы тоже предпочитаете коньячные разливы, а у меня в командирских запасах ещё есть коробка. Так что справитесь, не справитесь, но полдюжины бутылок пятизвёздочного я вам по-любому презентую.