– Где, товарищи, гарантия, что ушлые островитяне не подобрались и к нашим ключам?
Сам же подумает:
«Вот когда нас закроют коробочкой эсминцев, а в небе на постоянной основе будут барражировать истребители с береговых аэродромов, как будет виден и сам берег, вот тогда, может, и следует начать готовить почву для вышестоящего руководства, чтоб у них там ничего в голове не взорвалось от шокирующей информации.
А так бы и вовсе: прийти, бросить якоря, отрапортовать, сдать дела и умыть руки. Пусть потомки сами объясняются – кто они, откуда они и каким ветром их сюда занесло».
Прекрасно понимая, что умыть руки не получится.
«Затаскают по кабинетам, промурыжат…»
Уж тут ему за глаза хватало и собственного опыта.
Всё хорошее в своей судьбе в большинстве своём человек воспринимает как закономерность собственных заслуг. И лишь сторонним критичным взглядом – здесь Гордей Иванович перебирал в памяти всю свою военную карьеру, всю свою жизнь, – он осознавал, как ему порой везло.
«Первый залёт» в 1935 году на должности военного комиссара и командующего бригадой линкоров на Балтике: во время больших манёвров линейный корабль «Марат» внезапно протаранил подводную лодку «Большевик». Для Гордея Ивановича этот инцидент разрешился переводом на Черноморский флот с понижением. Легко отделался.
«Чистка» 37-го его миновала. Он даже по наивности не понял её масштабов. Она же в некотором роде способствовала дальнейшему росту. В 39-м он уже заместитель наркома ВМФ СССР.
А скоро подоспел июнь сорок первого. Ужасного сорок первого!
Бомбёжки. Прорванные фронты. Оставленный Крым, где, уже будучи вице-адмиралом, он был назначен командовать сухопутными войсками.
Моряка – сухопутными…
По обвинению в сдаче Керчи – арест. Рассмотрение дела Особым совещанием при НКВД СССР, допросы, следствие, дача показаний – не выгораживая себя, но спасая по возможности… что ж, достоинство и компромиссы – понятия, не всегда вяжущиеся друг с другом.
От десяти лет лагерей его спас вступившийся нарком флота Н. Г. Кузнецов. Позволив легко отделаться, если не помнить всего остального.
Снова с понижением в звании до кап-раза тянул лямку в блокадном Ленинграде.
Он всегда честно тянул свою лямку.
Забыть провал десантной вылазки на остров Соммерс в Финском заливе[110], поставить в заслугу организованный перегон отряда кораблей, принятых в Британии[111], прошедший без эксцессов, но и без каких-то столкновений с противником. Вот так оно у него и скакало всю службу: наградили – отобрали, разжаловали – восстановили.
Примечательно, что у британцев в личном деле морских офицеров существует графа: удачлив или нет.
А он?
Положа руку на сердце, своё везение Гордей Иванович назвал бы «карьерным», без каких-то громких побед, но зато всякий раз выгребая, оставаясь на плаву. И когда Кузнецов выбрал именно его командующим Эскадры Открытого океана, именно эта его способность – неизменно выходить относительно сухим из воды, и давала повод надеяться, что и в этот раз прокатит. Невзирая на то, что всё в нём, что опиралось на здравый смысл и трезвую оценку, буквально кричало: шансы на успех всего этого рискованного рейдерского похода крайне низки, и можно надеяться только на сопутствующее везение или, чёрт возьми, на чудо.
Чудо произошло. Вот только…
Когда заявившийся потомок, капитан 1-го ранга, на заданный вопрос тактично, но с беспощадной неоднозначностью вынесет приговор: эскадра домой не дойдёт! – для Левченко это оказалось не просто как холодный ушат на голову.
– Будто сразу застрелиться, – пробормочет под нос…
– Простите, Гордей Иванович, не расслышал, – встрепенулся на вышедшего из задумчивой паузы адмирала начальник штаба.
– Лучше сразу застрелиться, коли мы просрём этот приз – Пэ-Ка-эР – ответил, чеканя аббревиатуру, Левченко.
– Товарищ адмирал, я просто пытаюсь рассмотреть ситуацию со всех сторон, даже в самом худшем варианте, – заторопился оправдаться кавторанг.
– Да вы не понимаете, что ли?! Нет у нас других вариантов! – буквально взорвался Левченко, вновь произнеся с чеканной расстановкой: – Мы… все… можем… погибнуть. Все! Но обязаны сделать всё для того, чтобы этот корабль пришёл в Мурманск. Если мы не доставим этот крейсер со всем его содержимым в виде передовых образцов вооружения, включая информационную часть, в базу, нам голову оторвут, и прежние заслуги не зачтутся. Тем более, если допустим его попадание к врагу.
111
Именно Г. И. Левченко возглавлял подготовку экипажей, приёмку и перегон группы кораблей, полученных в Англии за счёт итальянских репараций.