Сколько на таком крейсере, как наш гость, примерно экипажа?
– С тысячу…
– Значит, в комитет по встрече присовокупят и конвойную роту НКВД.
– Конвойную?
– Не надо на меня так смотреть, тут нет понятий некрасиво, нечестно. Надо и о себе подумать. Если мы не сделаем всё правильно, с нас же взыщут, не посмотрев на заслуги, сами говорили. Я не какой-то там негодяй, я по-человечески. Пришлым в любом случае придётся отсиживаться пока на своём корабле. Я так полагаю, тут без вариантов, пока не решат, куда их определить, до и для выяснения – кто они и какой присяги-партии.
Я говорю о наших! Люди придут с моря, с потерями, с победой, им на берег сойти захочется, в увольнительную. К бабам, мать их… С нашими как быть? Никого так просто с кораблей Особый отдел не отпустит. Организуют карантин, пропустят через фильтр допросов: кто что знает, что видел, что слышал, что думает, подозревает…
Помните, как он там сказанул «станут невыездными»? И таких будет немало, те, кто контактировал близко и напрямую, и даже косвенно. Утечки, даже намёка, допустить нельзя.
И нам с вами, кстати, тоже перепадёт, боюсь, тоже ждёт долгий невыездной карантин. Сами ж говорили, нет у нас других вариантов.
– Нарисовали вы… картину маслом, – Левченко скис. Он и сам примерно в том же ключе видел – как вся эта история с пришельцами может и будет реализовываться после. По прибытии. Однако с уст начальника штаба всё это прозвучало как-то уж совсем не в радостном цвете.
Попытался сгладить:
– Всё вы верно, Иван Ефимович, расписали, добавить нечего. Могу лишь предположить, что потом, когда на этот крейсер прибудут специалисты для изучения: оружейники, корабелы, электронщики… дюже много невыездных получится. А? И мы среди всех прочих будем так… затерявшимися на шкентеле.
Всё те же – к полуночи по местной долготе
Перловка, разумеется, впрок не пошла. Спускаясь вниз, капитан 1-го ранга Скопин заглянул в офицерскую гарсунку[113], где и в поздний час кто-то да досиживал свои аппетиты, перед тем как отбиться.
Потому и разминулся с товарищем учёным, застав того мнущимся робким стуком у двери командирской каюты.
– Я на мостик сунулся, там сказали, вы к себе ушли, вот я и…
– Что-то случилось, Док?
– Нет. То есть кое-что – да. Кое-что, о чём следовало бы доложить.
– Ух ты, доложить, вы уж по-военному прям, – Скопин только сейчас вспомнил накануне упомянутое командиром БЧ-1, мол, «приходил наш пиджак-профессор в штурманскую, спрашивал текущие координаты и ближайший пунктир корабля».
Распахнул дверь:
– Пройдёмте. Потолкуем.
– Да тут, собственно, коротко. Я сверился с выданной в институте план-картой. Географически мы совсем недалеко от узла аномалии № 1.
– О как! – уже догадываясь. Не сказать бы, что штатский совсем уж шлялся вне дозволения, суя нос, куда не положено. Однако был у них оговор по делу: когда окажутся в Баренце вблизи той самой развязки, где всё случилось с «Петром Великим», известить. Видимо, вот и случилось…
– И?
– И стрéлки дрогнули.
– Так может, это не то вовсе? А? Док…
По каким там признакам и какими там приборами советская наука в лице приписанного на борт крейсера сотрудника некоего спец-НИИ находила те самые напряжённости в линиях магнитного поля, влияющие или создающие условия для перехода, Скопин не знал (вопрос допуска, кстати… каждому своё), но озвученное «стрéлки дрогнули» его не впечатлило.
– Док. Мало ли от чего там дрогнуло в ваших шкалах.
– За кого вы меня держите? Ко мне тут на корабле, как вижу, отношение не очень серьёзное, но каждый отвечает за свою сферу деятельности. Раз говорю, значит, говорю. Все признаки – колебания соответствуют резонансным параметрам. Нам бы ещё походить по морю, пощупать, более предметно локализовать аномалию, я бы уж точно…
– Ага, нам сейчас только и остаётся – ходить да бегать.
– Иного шанса судьба нам, боюсь, не выделит.
– Док, у нас пол-эшелона вылетело, причём неисправимо. На восемь часов выпали из графика, что задержит всю эскадру на ненужные десятки миль. Что может запросто аукнуться.
– Всё серьёзно?
– Да нет, блин, это я так проблему от сглаза заговариваю, – поморщился Геннадьич. Неожиданная обеспокоенность штатского к делам военным качнула противовесом, однако мыслишки не отпускали:
«Если верить известному нам расписанию, ничего уж случиться не должно, но ведь и не исключено. Бля! Пора бы мне перестать озираться на базовый контекст – текст. „Бис-варианта“. После пролива мимо Исландии всё уж начало уходить с той дорожки. Расклад меняется».