По разумению: отмечалось некое движение в северо-западном секторе, периодически высвечиваясь высотными целями (до десятка меток), то появляющимися, то скрывающимися за радиогоризонтом, из-за чего точному подсчёту количество наблюдаемых самолётов не поддавалось. Складывалось такое впечатление, что кто-то там (понятно кто) проводит взлётно-посадочные операции. И по виду беспредметные. Поскольку пока никаких поползновений в сторону советской эскадры не предпринималось.
«Пока не предпринималось», – добавлял в уме Левченко, небезосновательно полагая, что англичане (корабли оставались невидимыми за кривизной Земли), вероятно, всё же к чему-то готовятся. Иначе зачем?..
– Как полагаете, Иван Ефимович, насобирали они что-то с двух авианосцев, с намерением всё же добраться до нас? А? С них станется и малый наряд послать. На убой.
– «Чапай» тоже, считай, в нулях. Бери нас голыми рукам. Семь «яков»…
Левченко смотрел на карту, где вахтенным уже были помечены известные ориентиры. Не нравилось ему. Уж больно выверенно держались британцы: «двести пятьдесят километров» очень удобная дистанция для организации воздушного удара по эскадре. В то время как…
– Ничего не скажешь, англичане на рожон не лезут. Обратили внимание, ближе не стремятся. Двухмоторные торпы и бомбёры до них долетят, если налёт на британские корабли силами нашей береговой авиации всё же готовится. Но истребительное сопровождение на такую дальность потянет с натяжкой. Далековато.
– Меня сейчас больше волнует, что там с нашим истребительным обеспечением…
За репликой кавторанга угадывался подтекст: не следует ли поторопить Преображенского[118], а то и самого Головко, чтобы тот подопнул, наконец, ВВС к действиям. Поскольку там до сих пор молчали, не сообщая о вылете эскадрилий.
И если уж затронуть…
Туман на суше постепенно сходил, очищая небо над аэродромами. Самолёты на стоянках прогревали моторы, выкатываясь на пóлосы в ожидании отмашки руководителя полётов. Командование истребительного авиаполка оглядывалось на разнарядки из морского штаба флота, флотские, покуда эскадра молчала, особо не дёргались, лётчики, коли новых распоряжений не поступало, не торопились, тянули: вот сейчас По-2 разведки погоды сядет, дадут свежую сводку, вот тогда и…
Тянул и Левченко, всё ещё цепляясь за радиомолчание. Может, пронесёт. Тем более с ПКР отбили свежие данные: «активность на радаре по указанному пеленгу свелась к нулевой».
Прошло полчаса, час, эскадра на десяти эскадренных узлах что-то там намотала, протопала – по морским меркам совсем немного, а по меркам авиации так и вовсе ничего. «Советский Союз» и «Кронштадт» в тандеме кильватера. «Чапаев» – отставая уступом, в готовности немедленно выйти из ордера, вильнув влево на ветер для подъёма самолётов. Впередиидущий «Кондор», уведомив КП флагмана, немного поварьировал скоростью хода, набрав непродолжительно тринадцать узлов – на крейсере тестировали рабочий эшелон на максимальные обороты. Можно сказать, выгадали пару миль в эскадренном вперёд.
Левченко каждые десять, пять минут порывало потеребить, узнать, какие изменения в окружающей обстановке и конкретно по подозрительному пеленгу 310, с благодарностью принимая то, что у них есть такое подспорье, как мощная РЛС дальнего обзора, и досадуя, что данное устройство не под рукой, не на флагманском линкоре.
Но видимо, сообщать было не о чем. С вращающего своими ажурами антенн крейсера молчали.
– Знать, наши недруги там… свернулись? – задастся навскидку вице-адмирал.
– Или взяли паузу, – ответит начальник штаба, как-то незаметно взявший себе в манеру выражать оппонирующие взгляды. Для сопоставления.
Не пронесло…
Пауза, взятая англичанами, исчерпала себя.
Пост РЛС «Восход» снова стал фиксировать активность по известному пеленгу. Сообщения о единичных засветках на экранах перешли в категорию групповые цели, метки на РЛС экспансивно плодились одна за другой – доплер-отсчёт выдавал курсовой вектор приближающихся самолётов. И по мере приближения…
– Множественные цели по пеленгу 310!
Левченко и его помощник переглянулись. Всё было понятно.
– По оценке, к сорока единицам? Больше? Приближённо полсотни самолётов?!
– Чёрт, откуда?..
Оттуда
Непредначертанные планы…
До какой-то поры единственным активом британского адмиралтейства являлись лишь сведенья, предоставленные специальной службой разведки GC&CS[119]. Речь идёт о той самой спорной расшифровке радиоперехвата, где говорилось о некой «озабоченности советского командования за уязвимость Океанской эскадры».
118
Генерал-лейтенант Е. Н. Преображенский на ноябрь 1944 года исполнял обязанности командующего авиацией Северного флота.
119
GC&CS, от Government Code and Cypher School – уже упомянутое специальное секретное бюро Великобритании «Правительственная школа кодекса и шифра».