Один за другим, по разрешающей отмашке, заходили с кормы: касание, стук шасси о палубу, зацеп протянутых поперёк тросов аэрофинишёра.
Уложились в полчаса. За вычетом единственного F4F-4 Wildcat (флайт-лейтенант и офицер визуального контроля посадки не поняли друг друга – истребитель рубанулся в транец) сели все. Оба ударных авианосца пополнились необходимым, вновь доведя количество самолётов до штатного соответствия.
В практике британской палубной авиации своих постоянно приписанных флайт-групп за авианосцами не числилось. Основной воинской частью или структурной единицей считалась эскадрилья. Из набора которых в соответствии с задачами и формировались подразделения. Эскадрильи могли перелетать с корабля на корабль, в том числе базируясь и на берегу, квалификация пилотов и экипажей подразумевала способность действовать с любой взлётной площадки. Из чего видно, что скомплектовать из подручных средств полноценный strike-авианосец для англичан было в порядке вещей. Пожалуй, лишь назначенные сроки исполнения в дефиците времени вносили в относительно налаженный процесс по части палубно-ангарной логистики элементы нервозности. Всех прилетевших, садящихся с минимальным интервалами, надо было чётко и без пауз принять, спустить в ангар – заправить, вооружить, чтобы затем вновь последовательно выставить наверх на стартовую позицию.
Так оно и происходило: распоряжавшийся на верхней палубе офицер запретил скапливать машины в носу корабля, не рискуя надёжностью аварийных барьеров, если какой-то из севших самолётов проскочит аэрофинишёры. Ещё не выключен двигатель, ещё молотили винты, а очередной «Грумман» споро толкали к платформе лифта, на ходу складывая крылья, отправляя вниз. Внизу свой порядок парковки: уместить, распределить, тянулись шланги с топливом, под брюхо «Эвенджеров» катят тележки с торпедами или бомбами – расселившиеся на двух авианосцах эскадрильи расписывались по боевому расписанию. Почти в равном соотношении. Это была вынужденная мера. Причина – ограниченный запас авиационных торпед и тяжёлых бомб на авианосцах, а те «Эвенджеры», что прибыли с эскортных, прилетели пустыми. Посадка на палубу с подвешенным тяжёлым вооружением по правилам безопасности как минимум не рекомендовалась[124].
В морском штабе по-прежнему мыслили категориями приоритета больших кораблей: «Потопите чёртовы „красные“ линкоры», – именно это читалось как основное между строк адмиралтейских приказов.
Большую часть своей карьеры прокомандовавший эсминцами и лёгкими крейсерами Филип Вайен всё же успел вкусить какой-никакой и авианосной специфики[125]. И именно нейтрализацию воздушного прикрытия неприятеля рассматривал как необходимую предпосылку к уничтожению линейных кораблей. Как, собственно, и авианосца в составе советской эскадры.
«С другой стороны, – спрашивал он себя, – а сколько там у них осталось уцелевших истребителей, многие из которых так или иначе, полагаю, повреждены?»
Свои доводы контр-адмирал строил на умозрении, оглядываясь на обескровленные штатные эскадрильи своих авианосцев. И дело здесь не в фантазиях пилотов, записавших на свой счёт одну или больше побед, дело в логическом соотношении: не могли они, заплатив такую цену, не унести в могилу какую-то часть истребителей врага. Это подтверждали фотопулемёты тех немногих вернувшихся: и достоверно подбитые самолёты противника, и попадания в плоскости и фюзеляжи, что не могло остаться бесследным. Вайен очень надеялся, что те навсегда ушедшие на дно Атлантики фотопулемёты тоже содержат хоть что-то.
В совокупности докладов вернувшихся пилотов-fighters даже в самых скромных подсчётах заявлялось об уничтожении не менее трёх десятков русских «яков». К этим цифрам и без того можно относиться двояко, когда бы не упоминание о четвёртом корабле, похожем на авианосец. «Мистер Х» путал все карты. Это при том, что те лётчики, которым всё же удалось его рассмотреть, в один голос утверждали: «Взлететь нормальным разбегом с такой палубы не сможет ни один нормальный самолёт».
Дополнительным и неоспоримо беспокоящим фактором, способным помешать успеху готовящегося воздушного налёта – базовая авиация противника.
О русских зенитных ракетах Вайену даже думать не хотелось – конструктивной информации ноль, лишь сплошной негатив в предвзятых суждениях лётчиков.
124
Вообще-то, в руководстве по эксплуатации TBF-1 ограничение на посадочный вес указывалось примерно равное нормальному взлётному. То есть при нормальной эксплуатации конструкция самолёта позволяла посадку с торпедой. Вместе с тем для облегчения подъёма эскадрилий с коротких палуб тихоходных эскортных авианосцев по минимальному графику самолёты не то, что не вооружали ударными средствами, те же «Уайлдкеты» взлетали с неполными топливными баками.
125
Первый и довольно короткий опыт управления флотилией эскортных авианосцев Филип Вайен получил в сентябре 1943 года, обеспечивая воздушную поддержку при высадке союзных сил в Италии. После чего вновь вернулся к командованию лёгкими крейсерами. Ударные авианосцы в распоряжение он примет буквально накануне, к ноябрю 1944 года, в рамках готовящегося похода в Тихий океан.