Последним уходил Алелюхин, у которого палуба буквально уехала из-под шасси – авианосец экстренно катил на уклонение.
Невзирая на яростный огонь зенитной артиллерии, все три «Корсара» сбросили бомбы. Ворочающий на крутой циркуляции корабль сумел пропустить их мимо по траверзу. Они упали почти впритирку, вздыбив всплески, окутав мостик дымом от близких разрывов. Лишь одна пробила палубу в носовой оконечности в двух метрах от среза. Она прошла по касательной насквозь, проломив дыру в обшивке корпуса, выскочила в развале борта и сдетонировала, не долетев до воды.
Осколки покромсали борт.
Сверху сыпалась очередная волна, большая полётная палуба опять привлекала внимание. В заходе шестёрка «Эверджеров», немного отставая, вслед за ними ещё четыре. И лишь две пары пикировщиков предпочтут маленькую.
Крейсер «Москва»…
– Цели! Курсом на корабль! Прямая угроза атаки!
В динамике ситуации визуально отделить непосредственную угрозу – на кого именно нацеливали те или иные самолёты – было сложно. Отреагировал боевой информационный центр. Наглядное отображение воздушной обстановки и сбор данных велись в автоматизированном режиме, решение о приоритете самообороны корабля выдала БИУС[136], указав наиболее опасные цели с наименьшим подлётным временем. Исходные параметры поступили на ПУАО[137] артиллерийских установок.
Крейсер довернул ещё на пару румбов, открывая секторá.
Говорить о полноценной координации эскадры в отражении налёта можно было лишь с натяжкой. Активное маневрирование выкатило авианосец из ордера, ПКР выстраивал свой курс от зональных потребностей зенитных средств в непосредственной угрозе кораблю, линкор и линейный крейсер имели несопоставимые ходовые качества, и если им предстоит совершать уклонения от тех же пикировщиков, каждый из них тоже будет сам за себя.
«Чапаев»…
Лаяли палубные «сотки», расчёты пытались поймать атакующих на разлёт осколков в кудлатых шапках разрывов, покуда вражеские самолёты – как будто неторопливо скользящие по небу крылатые силуэты – ещё представлялись доступными. Уже зная по опыту налёта американцев с «Беннингтона», что попасть в стремительно падающий пикировщик можно было лишь при большом везении[138].
Подключились молотящие взахлёб счетверённые скорострелки ближнего боя, небо исполосовало исчезающими в зените огненными росчерками… мимо, мимо… под свист падающей бомбы, огромным всплеском лёгшей впритирку к борту… вой доходит до апогея – с рёвом над кораблём «Грумман», так и не задетый ни единым осколком, уходящий, возможно, лишь в азарте провожаемый 37-миллиметровым автоматом другого борта.
Палуба едет под ногами – корабль заносит на другой коордонат. Командир артиллерийского расчёта орёт о приближении новых, наводчик бешено крутит ручку, разворачивая установку на упреждение. И снова грохот пальбы, тонущий в завывании авиационных моторов. Крылатый брюхатый толстяк, открыв створки, валится, валится сквозь рвущуюся шрапнель, теряя огрызки крыла, от фюзеляжа отделяется, начав жить своей собственной короткой жизнью, чёрная капля-чугунка, растущая на глазах командира расчёта: последний стоп-кадр, последняя строчка в осознании, в сознании…
Два тяжа – «Советский Союз» и «Кронштадт» – помогали «Чапаеву», чем могли. Могли немногим. Не очень высокая эффективность противовоздушных средств советских кораблей выявилась в первом же серьёзном бою с американскими палубными самолётами, а ныне с учётом уже понесённых потерь в зенитной артиллерии так и подавно.
Шестёрка британских пикировщиков, при всём противодействии обороняющихся, показала очень неплохой, для английской палубной авиации можно даже сказать выдающийся процент попаданий по движущейся быстроходной мишени…
Две бомбы «Чапай» проглотил!
Одна ударила прямо в спонсон зенитного орудия правого борта авианосца, уничтожив полностью расчёт.
Ещё одна 1600-фунтовая, пробив палубу посередине в районе миделя, канула в недрах… Неразрыв!
Эта атака обойдётся англичанам в два сбитых.
– Запросите, – Левченко резко обернулся к начальнику штаба, – запросите Осадченко, насколько их, серьёзно?
«Чапаев» горел. За клубящимся вдоль полётной палубы дымом трудно было понять степень понесённого ущерба. При том, что лёгкому авианосцу хватит и одной меткой бомбы, чтобы тот утратил свою основную боевую функцию – способность проводить взлётно-посадочные операции.
136
БИУС – боевая информационно-управляющая система автоматизированного управления. Впервые была установлена в 1967 г. на ПКР «Москва». К 1985 г. она уже была слабовата (не успевала), но для 1945 года это несомненный «рояль».
138
Проблема была в приводах наведения 100-мм зенитных установок «Чапаева». К началу войны советским конструкторам не удалось добиться их удовлетворительной работы, и всю войну зенитные пушки данного калибра наводились вручную.