— Бахус, да будь благосклонен к нам! Прост[12], господа!
Хорошее настроение не покидало Рокито. Он обвел всех взглядом, отпивая из бокала. И тут его взгляд уперся в Ольгу. Он прищурился, словно прицелился, и приглушенно произнес:
— Посмотрите, господа, на ее глаза. Два мастерски обработанных янтаря.
Налил в бокал вина и подошел к оробевшей девушке, которой Владимиров успел перевести слова полковника.
— Полагаю, гостья не откажется от бокала рейнвейнского, — голос его звучал подкупающе.
Благожелательный тон Рокито придал Ольге смелость. Она выпила вино, закусила фруктами. И вскоре уже находилась в том удивительно приподнятом настроении, которое может создать музыка, вкусная пища и вино. От выпитого у нее слегка кружилась голова. Война отступила.
Несколько осмелев, Ольга призналась Рокито, что любит не только русских классиков. Ей очень нравятся Бетховен, Григ.
— Их музыка очаровывает.
— О, да, Бетховен — наша гордость, — поддержал ее Рокито.
Ему понравилась непосредственность девушки. При всей ее восторженности у нее не было и тени фальши.
— Фрейлейн, — обратился он к Ольге, — сыграйте еще что-нибудь.
Ольга откинула крышку пианино и положила на клавиши пальцы. Вначале зазвучали нежные напевы из григовского «Пер Гюнта». Затем тишину взорвали бурные половецкие пляски бородинского «Князя Игоря».
Рокито мягко пожал руку девушки в знак благодарности.
А Фурман предложил Владимирову исполнить русский романс.
— Эти романсы трогательны и помогают раскрыть нам загадочную душу славян.
Владимиров с гитарой в руке прошел на середину комнаты, сел на стул. Взял несколько аккордов и запел. У него был не сильный, но приятного тембра тенор. Немцы после окончания романса сдержанно похлопали. А Рокито с сарказмом произнес:
— У большинства моих...э-э... воспитанников самая модная песенка... Как это по-русски... «Мур-ка»!
— Полагаю, что господин Владимиров споет нам что-то из другого репертуара, — со смехом сказал Штейнбрух.
Заместитель бургомистра на мгновение задумался, взял несколько аккордов на гитаре и запел:
Постепенно от музыки перешли к разговору на другие темы. Ольга посмотрела на часы и ужаснулась.
— Что случилось? — осведомился Владимиров.
— Уже комендантский час, — выдавила она.
— Ха, эка невидаль! — усмехнулся он. — Вы забыли, сударыня, с кем вы?
Рокито заметил испуг девушки. Узнав, чем вызвано ее беспокойство, засмеялся и успокоил:
— Фрейлейн, вас проводят домой. — И, продолжая начатый с офицерами разговор, сказал: — Италия — страна грез, мечты!
— Итальянцы — макаронники! — неожиданно вмешался в разговор Шеверс. — Воевать не умеют. Им бы только песни распевать да за бабами, извините, бегать... Вояки! — и махнул рукой.
— Может быть, в какой-то степени, вы правы, — неохотно согласился Рокито.
В его глазах мелькнуло что-то хитро-злобное. Но он пригасил взгляд, опустив веки.
Штейнбрух понял, что шеф «Ориона» задумал какую-то ловушку шефу городской СД. Рокито не из тех, кто легко прощал обиды. Его изощренный ум срабатывал гибко, он знал, когда смолчать, притвориться забывчивым, а когда и отомстить. На сей раз он решил проучить зарвавшегося гестаповца. С видимым тактом и дружелюбием начал:
— В мире все подлежит забвению. — И замолчал. Он знал, когда сделать паузу и тем обострить к себе интерес собеседников. — Я мог бы подтвердить это гибелью Помпеи. — Повернувшись к Владимирову, сказал: — Я хочу рассказать одну любопытную историю, которую полезно послушать фрейлейн. Помогите ей переводом... — Рокито удивительно наглядно описал картину города прошлого и страшную его гибель под пеплом и лавой Везувия. — В музее меня потрясли останки солдата, погибшего у ворот города. Представляете, господа, грохот извергавшего тучи пепла и лаву Везувия? Дикие вопли обезумевшей толпы... Топот взбесившихся животных... А солдат, преданный долгу, не покинул своего поста и погиб! — Он потер от удовольствия руки и многозначительно посмотрел на всех. — Спустя много столетий после своей смерти он был найден, чтобы удивлять потомство, свидетельствуя о преданности долгу и отечеству!
— Я убежден, что наши союзники так же стойко будут сражаться против большевиков, — произнес Фурман, догадавшись, куда клонит Рокито.
— А я на них не очень рассчитываю, — насмешливо бросил Шеверс.
12
Прост (прозит) — традиционный европейский краткий тост, позаимствованный из латыни, который можно перевести как «Ваше здоровье!». Это слово в большинстве европейских языков употребляется в качестве приглашения выпить. —