Выбрать главу

За ночь наши наземные войска подошли к очередному оборонительному рубежу по реке Кальмиус и находились в 20–30 километрах от Мариуполя. Обстановка была неясной. Сообщали, что северо-западнее города замечено большое скопление железнодорожных эшелонов. Мне нужно было уточнить это.

Было около семи часов утра, когда я со своим напарником Николаем Чистовым поднялся в воздух. В небе — ни облачка. День обещает быть жарким. С трехкилометровой высоты земля, подернутая дымкой, кажется сизой. Извилистая лента серой дороги петляет по желтым прямоугольникам полей. Где-то западнее Кальмиуса горят деревни. Подумалось: „Значит, фашистов с этого рубежа уже выбили! Выходит, данные о линии фронта устарели. Надо уточнить“.

Слева в стороне показался Мариуполь. На его южной окраине к небу тянулся огромный хвост пожарищ. От города на север, к Волновахе, поблескивало полотно железной дороги. Местами оно пропадало в зеленых посадках леса.

Это как раз тот район, где я должен был внимательно „разобраться“ в наземных делах. Все остальное сейчас меня не интересовало. Мне нельзя было отвлекаться. Надо сосредоточиться на задании: ни о чем другом не думать. Но сегодня что-то постороннее будоражит память. Почему именно сегодня? Может, оттого, что этот район мне хорошо знаком? А может, еще и потому, что два года назад в яркий августовский полдень на одном из железнодорожных перегонов нас, раненых и беспомощных, безжалостно расстреливал фашистский „мессершмитт“. В глазах до сих пор стоят развороченные вагоны с красными крестами, а над головой с ревом несутся фашистские самолеты.

Но сейчас небо спокойно, в воздухе тишина, не верится, что там, внизу, идут бои.

Вдруг в этой обманчивой синеве я увидел две черные точки. Всякий бой требует нервов, но не опасность боя, не смерть, подстерегающая всюду, напрягает нервы, а стремление победить, уничтожить врага. А может, это своего рода спортивный азарт? Тем более что в этом полете мы выступаем в роли „охотников“. Мускулы налились силой, поплотнели, левая рука резко послала вперед рычаг газа. Мотор заработал на полную мощность. По команде наши истребители на большой скорости со снижением устремились на врага. Расстояние быстро сокращалось. Центральная точка прицела на мгновение слилась с желтым носом „мессершмитта“, а его короткие крылья уже не умещались в светящемся кольце.

Разом ударили пушки и пулеметы. Фашистский стервятник вздрогнул. Откуда-то выскочил белый дымок, и тут же длинный язык пламени поглотил весь хвост. Самолет, заваливаясь на правое крыло, скрылся из глаз. Второй „мессершмитт“ резким переворотом в другую сторону стал удирать.

Начало положено, но главное впереди. Наши истребители на небольшой высоте летят вдоль посадки на запад. Сбоку хорошо виден наезженный след проселочной дороги.

„Справа бьют зенитки! — слышится взволнованный голос Чистова. — Вижу танки!“

„Так вот почему тут появились „мессершмитты“, — подумал я. — Прикрывать прилетели“.

Мы отвернули влево и еще ближе прижались к земле…»

Летчик-истребитель 104-го гвардейского авиаполка Геннадий Ворошилов:

«В боях за освобождение Мариуполя перед летчиками нашего полка были поставлены задачи по прикрытию своих войск, штурмовке и разведке войск противника. Мы выполняли по четыре-пять вылетов в день, возвращались на аэродром только для того, чтоб пополниться горючим и боеприпасами.

Однажды, прикрывая наши войска, мы видели, как немцы взрывали завод имени Ильича. Поэтому, чтобы ускорить освобождение города, наши летчики еще яростнее обрушивали на врага смертоносный огонь пушек и пулеметов, не допуская противника к нашим боевым порядкам.

В небе над Мариуполем особенно отличились летчики нашего полка Семенишин, Вильямсон, Румм, Луканцев, Комельков и другие, уничтожившие в тех воздушных боях по несколько самолетов противника. Особенно надо отметить подвиг летчика Анатолия Маслова.

Однажды, возвращаясь с боевого задания, Анатолий заметил, как к одному селу, название которого, к сожалению, не помню, — подъехали на машинах немецкие факельщики и стали поджигать дома. Не раздумывая ни минуты, хотя горючего в баках осталось только чтоб добраться до аэродрома, Анатолий резко спикировал и с близкого расстояния начал расстреливать немцев из пулеметов.

Село было спасено. Однако Анатолий не уберегся, его сбили, и он погиб. После освобождения села жители с почестями похоронили героя…