Недоверие Анайи к аргентинской дипломатии вновь подтвердило свою основательность. Единственной структурой, на которую, как считал Коста Мендес, он мог полагаться в плане поддержки, являлась Организация американских государств (ОАГ). Уж ее-то точно не сможет подговорить или подкупить Британия со своими друзьями. ОАГ опиралась на Межамериканский договор о взаимной помощи 1947 г. (Пакт Рио-де-Жанейро), в соответствии с которым государства Америки обязывались оказывать помощь друг другу в случае возникновения военной угрозы откуда-то извне континента. Буэнос-Айрес традиционно держался особняком в организации, демонстрируя, по мнению других стран, заносчивость этнических европейцев по отношению к не таким чистым в расовом отношении партнерам к северу от Аргентины. Теперь Аргентине понадобилась помощь ОАГ. Возникал вопрос: пожелают ли остальные простить и забыть?
Поначалу ОАГ довольно медленно реагировала на просьбу Аргентины созвать заседание по Фолклендским островам. Когда же 26 апреля депутаты, наконец, собрались для обсуждения вопроса, Коста Мендес тут же осознал отсутствие шанса набрать большинство в две трети голосов, необходимое для развертывания действий против Британии. Потому он стал добиваться принятия резолюции с требованием отвода оперативного соединения, поддерживая заявление предостережением о будто бы вынашиваемых британскими войсками планов вот-вот высадиться на «аргентинской территории». Тут ему в последнюю минуту неожиданно помогло вмешательство Хэйга, до той поры разумно предоставлявшего ОАГ самостоятельно улаживать разногласия по данному вопросу. На сей раз Хэйг напрямую обрушился на Аргентину из-за совершенной ею агрессии, заметив, что договор 1947 г. неприменим к данному конфликту и, в сущности, потребовал от ОАГ не лезть под ноги и не мешать Вашингтону претворять в жизнь усилия на пути мирного урегулирования. Во время его выступления царила непроницаемая холодная тишина. Вот как прокомментировал речь Хэйга один чиновник ОАГ: «Все выглядело так, будто он думал, что Нобелевская премия мира от него уже на расстоянии вытянутой руки»[185].
Только в среду, 28 апреля, после того как вариант «Хэйг 2» отбыл в Буэнос-Айрес, ОАГ в конечном счете проголосовала за резолюцию по Фолклендским островам. К полному огорчению Коста Мендеса, в документе не содержалось ни слова об отводе британских войск. ОАГ выступала за заключение перемирия и, еще сильнее ухудшая позицию Аргентины, рекомендовала обеим сторонам уважать резолюцию ООН 502. Такого реверанса в сторону Британии аргентинский министр иностранных дел не ждал. Один из чиновников Министерства иностранных дел довольно метко заметил, что тот засуетился вокруг предложений Вашингтона «как общипанный цыпленок». Коста Мендес попросил разъяснений со стороны Хэйга в части его новых предложений (вполне резонная просьба, учитывая туманность пунктов пакета) и времени на консультации. По всей видимости, разделяя мнение Анайи относительно наличия у Хэйга сильнейших интересов в предотвращении любой войны, глава аргентинского МИДа вздумал потянуть время. Пока же американцы развернули и не столь открытое давление на Галтьери через Шлаудемана в Буэнос-Айресе, но в конечном счете хунта высказалась против пакета «Хэйг 2». Коста Мендесу пришлось признать, что предложения «не вписываются в требования Аргентины касательно… признания суверенитета и формы временного управления». Иначе говоря, никакого прогресса в части какого бы то ни было из основных вопросов не произошло. Отказ Аргентины от принятия предложений Хэйга обрек его «челнок» на погибель.
185
Намек на страстное желание Александра Хэйга сравняться с одним из своих предшественников Генри Киссинджером, занимавшим пост государственного секретаря США в 1973–1977 гг. и получившим Нобелевскую премию мира за участие в подписании Парижских мирных соглашений 1973 г. —