В отличие от положения в самом конце войны многие солдаты испытывали некое чувство фантастичности происходивших вокруг событий: шоу с горящим британским боевым кораблем, пылающим прямо перед твоими глазами, напоминало этакую войну по телевизору — войну из кинофильма, а не нечто испытанное лично. Только раз на всем протяжении воздушной битвы бойцы на берегу у Сан-Карлоса действительно очутились в роли настоящего объекта налета. С последними мгновениями света в сгущающихся сумерках над селением Сан-Карлос на бреющем вдруг прошла пара «Скайхоков»[368]. Словно в замедленной съемке солдаты в страхе наблюдали как приторможенные парашютами бомбы неспешно и с достоинством дрейфуют в направлении позиций 40-го отряда коммандос. И все же от прямых попаданий погибли только двое да еще троих ранило. Случай показал полезность рытья глубоких окопов и недостатки бомб на мягком и топком грунте Фолклендских островов.
Между тем по ту сторону водоема, у поселения Эйджэкс-Бэй, три других «Скайхока» сбросили двенадцать бомб на район МТО бригады, убив шесть человек, ранив двадцать семь и послужив причиной крупного пожара на складе боеприпасов тяжелого оружия 45-го отряда коммандос[369]. За время царства темноты здоровые занимались разгребанием завалов и доставкой найденных там раненых на пункт первой помощи, на территории которого тоже находились две неразорвавшиеся бомбы, в то время как вокруг взрывались минометные гранаты, ракеты MILAN и боеприпасы для ручного огнестрельного оружия. Крайне обеспокоенный бригадир Томпсон посетил данный ареал. Весь план действий бригады строился на функционировании плавучей службы тыла. Но налеты вражеской авиации вынудили морскую пехоту устроить огромный склад в Эйджэкс-Бэй, кото-рый, однако, оказался удручающее уязвимым перед лицом все тех же атак авиации. Куда было деваться? Таковой вопрос задавал себе в отчаянии Томпсон. Он знал ответ — никуда. Сухопутным силам крайне повезло, что противник, нагнав шороху на британцев, больше Эйджэкс-Бэй не атаковал.
Как ни парадоксально, командам кораблей жизнь на протяжении большинства из двадцати четырех часов каждых суток казалась куда более комфортабельной и безопасной, чем для бойцов на берегу. Попивая джин в теплой кают-компании в предвкушении как всегда превосходного на Королевском военно-морском флоте ужина, кучка офицеров откровенно обсуждала события истекшего дня и прикидывала шансы пережить завтрашний. Очутившись в одиночестве в каютах, усталые командиры кораблей докладывали казавшейся нескончаемой процессии ведомственных начальников о состоянии машины, расходе боеприпасов и положении со снабжением. Успеют ли они сделать ночной рейд для пополнения запасов в море и своевременно вернуться в район боевого патрулирования, дабы быть наготове, когда рассветет? Какие там известия принесут о бравом матросе Смите или Джоунзе, лежащем раненым в лазарете в селении Эйджэкс-Бэй или на борту госпитального судна «Уганда»? Можно ли как-то усилить установку «Бофорс»? Или лучше бросить все силы на починку доставляющего хлопоты кормового конденсатора, водоприемник которого забивают настырные водоросли? У старших офицеров на воде оставалось куда меньше времени на сон, чем у коллег с берега, поскольку свет горел, а люди в часы ночного мрака трудились с той же отдачей, как и днем. Порою ночью даже те, кто урывал часик-другой сна на своей койке, просыпались от лязга «свайного молота» по корпусу судна — то взрывались в воде «пугала», предназначенные для противодействия возможным проискам со стороны вражеских диверсантов-аквалангистов. На протяжении всей войны команды несли усиленную боевую вахту — шесть часов на посту и шесть на отдыхе, если, конечно, не приходилось подниматься по тревоге и бежать к оружию. Более всех доставалось связистам. На корабле управления «Фирлесс» за период войны было принято и отправлено 100 000 сообщений — всего миллион в размноженном виде. По подсчетам одного офицера, за тот же промежуток времени на мостик поступило около 5000 вызовов.
368
Вероятно, речь идет об авианалете, предпринятом аргентинцами во второй половине дня 27 мая. В нем участвовали два штурмовика А-4В «Скайхок» из 5-й истребительной авиагруппы (бортовые номера С-207 и С-212, пилоты — капитан Пабло Маркос Рафаэль Карбальо и лейтенант Карлос Альфредо Ринке), принадлежавшие звену с позывным «Покер». Это звено вылетело в 15.00 из Рио-Гальегос в составе трех самолетов, но из-за нехватки топлива третий «Скайхок» (С-239, пилотируемый альфересом Леонардо С. Кармоной) был вынужден в 16.45 вернуться на базу. Остальные две машины, несшие по четыре 500-фунтовые авиабомбы, достигли Сан-Карлоса и сбросили свой смертоносный груз на позиции 40-го отряда коммандос. Получив повреждения от зенитного огня, они в 18.30 возвратились в Рио-Гальегос. —
369
Вышеописанную бомбовую атаку провели 27 мая самолеты из аргентинского звена с позывным «Труко» (Truco) — два штурмовика А-4В «Скайхок» 5-й ИАГ (бортовые номера С-218 и С-228, пилоты — первый лейтенант Мариано А. Веласко и лейтенант Карлос Э. Оссес), несшие по четыре 500-фунтовые авиабомбы (третий «Скайхок» лейтенанта Фернандо Робледо не принял участия в миссии из-за технических неполадок). Вылетев в 15.30 из Рио-Гальегос, они отбомбились по заброшенному рефрижераторному заводу в Эйджекс-Бэй, где британцы устроили склад боеприпасов, и стали уходить из-под интенсивного зенитно-артиллерийского огня, однако над заливом Сан-Карлос-Уотер самолет первого лейтенанта Веласко, пораженный снарядами 40-мм зенитных пушек «Бофорс» одного из британских десантных кораблей («Интрепида» или «Фирлесса»), получил серьезные повреждения. Примерно в 17.00 пилот поврежденной машины был вынужден катапультироваться вблизи Порт-Хауарда, на Западном Фолкленде, и его «Скайхок» пополнил собой список летательных аппаратов, потерянных аргентинцами в той войне (самого Веласко подобрали через три дня, 1 июня). Оставшийся штурмовик лейтенанта Оссеса благополучно долетел до базы Рио-Гальегос, где приземлился в 18.00. —