Ридли вернулся в Лондон с твердым намерением «раз и навсегда разобраться с этим вопросом». Он энергично взялся за рассмотрение планов, разделенных на тот момент на три группы: замораживание вопроса суверенитета, но не экономических совещаний, общий англо-аргентинский суверенитет и администрация (совместное господство) и передача суверенитета Аргентине с долгосрочной обратной арендой территории Британией. Министр осознавал, что замораживание не примут в Буэнос-Айресе, а совместное господство — в Порт-Стэнли. Все надежды сосредоточивались на обратной аренде. Она вписывалась в концепцию Эдмондса-Роулендса о различных видах суверенитета. Предполагаемый срок лизинга будет длительным — 99, а то и все 999 лет — и гарантирует безопасность для ныне живущего населения островов и их детей. Такой вариант стал бы воистину хорошим разрешением злополучной проблемы. Альтернативами становились только «Крепость Фолкленды» или серьезный риск проявления Аргентиной нетерпения и, как следствие, военные действия. Британии надо было, по крайней мере, выказать некое внешнее стремление в направлении достижения согласия.
Но Ридли предстояло преодолеть внушительное препятствие — убедить Каррингтона, премьер-министра, Комитет по внешнеполитическим и оборонным вопросам (ВиО) кабинета и парламентариев от партии консерваторов (примерно в таком порядке). Каррингтон нашел инициативу Ридли вероятно «правильной, но поспешной» — настолько и в самом-то деле поспешной, что Каррингтон счел целесообразным сначала самому поговорить с премьер-министром. В данном вопросе, как и в отношении всех прочих моментов во внешнеполитических делах, она отозвалась с настоятельным догматизмом — ее ответ Каррингтону в некоторых источниках Уайтхолла аттестовали как «термоядерный». Как и очень часто, Тэтчер безапелляционно призвала министра иностранных дел поставить себя на ее место. К чему, спросила премьер, глубже ранить чувства «заднескамеечников», уже и без того разозленных Министерством иностранных дел в связи с Родезией?
В сентябре 1979 г., не сумев сдержать Каррингтона, миссис Тэтчер решила попытать счастья напрямую с Ридли. Она, совершенно очевидно, подозревала, что Министерство иностранных дел уже приступило к выполнению своей схемы, и хотела задушить ее в зародыше. Премьер знала, что Каррингтон и Ридли могли заручиться существенной поддержкой в комитете по ВиО и, как считается, попросила Ридли снять свое предложение, обосновывая просьбу аргументами, ранее приведенными Каррингтону, — не стоило в такой деликатный момент слишком дразнить «заднескамеечников». По мнению, сложившемуся в Министерстве иностранных дел, Ридли упорно возражал, упирая на необходимость какого-то движения, ибо, если исчезнет видимость течения переговорного процесса, возникнет серьезный риск вторжения. Ридли удержал позиции и в конечном счете добился возможности обращения к комитету по ВиО. На заседании этого органа 29 января 1980 г. велись энергичные споры, вновь сосредоточившиеся вокруг вероятной реакции «заднескамеечников» тори на любые послабления в вопросе британского суверенитета над островами. Ридли очутился в неожиданном положении для сторонника Тэтчер, вынужденного искать поддержки у «чужаков» вроде Уильяма Уайтлоу и Фрэнсиса Пима. Он получил добро на подготовку плана, с каковым на консультативной основе предполагалось ознакомить жителей островов. Данная схема действий — в основе своей базирующаяся на «обратной арен-де» — была разработана к лету и одобрена комитетом по ВиО в июле. И снова, что характерно, у членов его отсутствовал энтузиазм по поводу вероятной реакции парламента.
В ноябре 1980 г. Ридли, преследуемый оравой аргентинских журналистов, снова прибыл в Порт-Стэнли, чтобы приступить к последней (как впоследствии выяснилось) попытке уладить спор вокруг Фолклендских островов мирными средствами. Визит тот легким не назовешь. Новый губернатор, Рекс Хант, проявлял дружелюбие, но явно не принадлежал к числу тонких дипломатов. Жители островов пришли в состояние шока от напора Министерства иностранных дел. Ридли заявлял, будто предлагает им на выбор три варианта. Одного из них — все заморозить и сохранить status quo[49] — они всегда раньше и желали. Так чего ради высокопоставленный чиновник пытается убедить их в пользе обратной аренды? При сложившихся обстоятельствах в пользу Ридли говорит то, что уехал он с явным впечатлением того, будто, по крайней мере, половина тех, с кем он говорил, оценили преимущества обратной аренды. Многим Ридли показался отчужденным и нетерпимым к взглядам жителей территории, каковые он называл близорукими. И все же люди помоложе и большинство живущих в самом Стэнли, по всей видимости, осознавали необходимость достижения долгосрочной стабильности во взаимоотношениях с Аргентиной. Редактор местного периодического издания «Пенгвин Ньюс», Грэм Баунд, подтвердил данную оценку. Будущий член совета острова, Джон Чик, высказался жестче: «Если бы кто-нибудь иной кроме Ридли попытался скормить нам эту обратную аренду, был бы еще хоть какой-то шанс». Несмотря на столь явно враждебные комментарии, политика Министерства иностранных дел, как казалось, так или иначе претворялась в жизнь.