Когда бойцы САС проложили себе путь к строениям, совершенно ошалевший аргентинский офицер сообщил им: «Вы только что прошли через мое минное поле!» Старший сержант САС Лофти Галлахер воздел на флагшток прихваченный им с собой «Юнион Джек». В 5.15 пополудни по местному времени комендант аргентинского гарнизона, лейтенант Альфредо Астис, официально капитулировал[177]. Он был непростым военнопленным, поскольку к нему накопилось немало вопросов в ряде государств, желавших прояснить обстоятельства исчезновения своих граждан, очутившихся под стражей в Аргентине несколько лет тому назад[178]. Британии в конечном счете пришлось вернуть его в Буэнос-Айрес без снятия допроса. С некоторым вздохом облегчения и не без известной брезгливости военнослужащие Королевских ВМС занялись погрузкой на корабли длинной колонны грязных, дурно пахнущих и хмурых пленников. На следующее утро, после ультимативного обращения по радио ночью, сдался без сопротивления маленький гарнизон противника, дислоцированный на берегу в Лите. Сборщиков металлолома, деятельность которых и послужила поводом для разыгравшейся драмы, тоже взяли под стражу для репатриации — отправки на материк[179].
Британский триумф стал полным, когда вертолет засек слабый аварийный сигнал из района оконечности залива Стромнесс. Туда отправили спасателей, которые нашли и вывезли вертолетом трех бойцов САС, потерпевших бедствие на патрульном катере «Джемини» и унесенных стихией в ранние утренние часы 23 апреля. Они выгребли на берег, когда между ними и Атлантический океаном оставалось всего несколько сотен метров суши. Итак, на этом небольшом чуде завершилось освобождение британцами Южной Георгии. Первая операция в кампании за Фолклендские острова закончилась без потерь с британской стороны. Пострадали два аргентинских моряка с подводной лодки «Санта-Фе» — один был серьезно ранен при обстреле 25 апреля, а другой погиб на следующий день в результате несчастного случая[180].
Новости об успехе операции тотчас же передали в Лондон. Чувство облегчения переросло в настоящую эйфорию. Всего двумя днями ранее миссис Тэтчер лично посетила Нортвуд, дабы выслушать отчет Филдхауза и его штаба, а также пережить с ними болезненные волнения из-за неудач САС и СБС. Постоянные подбадривающие замечания премьер-министра в адрес штаба произвели глубочайшее впечатление. Простота задач и полная решимость видеть их выполненными стали благоприятной вестью для военных, привыкших считать политиков трусливыми перестраховщиками.
Воскресные новости вызвали у публики ощущение величайшего триумфа, достигнутого теперь, как раз тогда, когда его так ждали. Ведь британский народ убедили считать оперативное соединение несокрушимым. В результате, когда миссис Тэтчер вышла в компании Джона Нотта на ступени Даунинг-стрит и обратилась к ожидавшим там репортерам со словами «Радуйтесь, радуйтесь же!», призыв ее прозвучал поразительным образом жестко и едва ли не неподобающе — все же это было фактически заявление о начале войны. И тем не менее слова премьера являлись возгласом женщины, испытывавшей огромное облегчение. Первая стадия игры чуть не закончилась катастрофой.
Эйфория охватила не один только Лондон. 26 апреля на борту флагмана «Гермес» адмирал Вудвард дал редкое интервью корреспонденту оперативного соединения, заявив в нем со всей основательностью: «Южная Георгия — лишь аперитив. Теперь за ней последует мощный выпад. Моя ударная группа в прекрасной форме и готова атаковать. Это разминка перед большим матчем, каковой, по моему мнению, закончится нашим победным маршем». Британцам говорили, продолжал он, будто аргентинцы на Южной Георгии «крутые парни, а они тут же выбросили полотенце. Мы отрежем войска на Фолклендских островах так же, как отрезали их на Южной Георгии». Впоследствии Вудвард отрицал изрядную часть моментов интервью, будто бы перевранного британской прессой. Но многие его офицеры слишком хорошо знали манеру адмирала, всегда особенно стремившегося вселить во всех максимально возможную уверенность в способностях оперативного соединения к великим свершениям.
Так или иначе, теперь, наконец, ударная группа находилась в положении, позволявшем ей приступить к прямым действиям против аргентинских войск на Фолклендских островах и в море вокруг них. Оставив район Южной Георгии, «Плимут» и «Бриллиант» на большой скорости соединились с Вудвардом, привезя с собой бойцов САС и СБС, необходимых для разведывательных операций на островах. 24 апреля состоялась встреча авианосцев с эсминцами УРО типа 42. Трое суток спустя ударная группа образовала боевой строй. Фрегаты «Бродсуорд» и «Бриллиант», оснащенные ЗРК «Си Вулф», взяли на себя роль «голкиперов» в ближнем охранении вокруг «Инвинсибла» и «Гермеса», каковую и сохранили на протяжении большей части продолжительности кампании. Эсминцы типа 42, как целевого назначения корабли ПВО, заняли передовые позиции в радиолокационном дозоре, прикрывая западный фланг флота, наиболее близкий к противнику.
177
На самом деле аргентинские силы (129 моряков и морских пехотинцев), сдавшиеся 25 апреля в Грютвикене, возглавляли капитаны корнета Луис К. Лагос и Орасио А. Бикайн, в то время как лейтенант корабля Альфредо И. Астис со своей группой из 14 коммандос и «бусос тактикос» находился в Лите, где и капитулировал утром 26 апреля. —
178
Наряду с другими преступлениями, Альфредо Игнасио Астиса обвиняли в похищении и убийстве в 1977 г. семнадцатилетней Дагмар Ингрид Хагелин — шведской гражданки, рожденной в Аргентине, а также двух французских католических монахинь, Алис Домон и Леони Дюке. после того как 26 апреля 1982 г. лейтенант корабля Астис сдался британцам на Южной Георгии, Франция и Швеция пытались добиться от Великобритании его экстрадиции, однако эти просьбы не были удовлетворены, и пленного аргентинского офицера репатриировали на родину. —
179
В общей сложности на Южной Георгии британцы взяли в план 151 военнослужащего (включая экипаж подводной лодки «Санта-Фе») и интернировали 39 гражданских лиц. —
180
Первой из этих жертв был стюард, тяжело раненный в ногу, которую затем ампутировал судовой врач подлодки, а второй — суб-офицер 1-го класса Феликс Оскар Артусо, по недоразумению застреленный 27 апреля британским часовым и похороненный с военно-морскими почестями на кладбище Грютвикена. —