Девятнадцатый век дал нам термодинамику и биологию, результатом чего было осознание направленности мирового процесса и принципиальной разницы между живой и мертвой материей. Двадцатый век, выбросив на помойку религию, а затем и философию (в традиционном понимании этого термина), дал принципиально новые отрасли знаний — квантовую физику и системологию. Их появление разом обесценило декартову модель мира, согласно которой из свойств частностей можно вывести свойства целого, а затем и формальную логику. Условной датой ее разрушения можно считать 1927 когда Нильс Бор сформулировал свой знаменитый Принцип Дополнительности,[209] а Гейзенберг вывел соотношение неопределенностей.[210] Было показано, что, во-первых, частей вообще нет, а во-вторых, в мире существует фундаментальная неопределенность. Понять свойства частей можно только зная свойства целого, при этом новые свойства появляются из организующих отношений между частями, а части — неотделимые субъекты целого. Раса выше всех нас. Мы — арийцы. Мы все разные, но в чем-то похожи. И сверхчеловек тоже может быть только арийцем. Поэтому совсем не случайно что и квантовая физика, и системология, — науки, созданные исключительно арийцами, причем тогда, когда арийская раса как система начала стремительно разрушаться, подходя к очередному витку «возврата». Одновременно с ними бурно развивалась третья наука — кибернетика. Наука о связях. Наука об управлении. Наука об информации. Угадайте, кто ее создал? Правильно. Ее создали и на первых порах двигали евреи, чей статус стремительно повышался, что тоже исключительно важно. Потом все перемешалось, арийцы вошли в кибернетику, евреи — в квантовую физику и системологию. Но это не отменяет факта, что именно на этих «трех китах» будет строиться вся парадигма знаний в обозримое будущее. И чтобы подойти к предстоящим головокружительным переменам с трезвой головой, нужно хотя бы в общих чертах понять ту модель мышления, которой руководствовались ее создатели, в свою очередь такое понимание даст возможность понять всё. Это не гарантирует нам победы, но дает возможность хотя бы некоторым из нас идти к этой победе в правильном направлении.
209
В 1927 году Гейзенберг установил, что условия благоприятные для измерения положения элементарной частицы, затрудняют нахождение ее импульса и наоборот. Эти понятия дополнительны друг другу. Т. е. для наиболее точного определения положения, скажем, электрона, нужно брать максимально малую длину волны света. Но энергия фотона как раз обратно пропорциональна длине волны. Иными словами, мы не можем одновременно и точно измерить координату и импульс электрона. Это принципиальное ограничение которое накладывает природа недействительно для больших (по сравнению с элементарными частицами) объектов из-за предельно малой величины постоянной Планка. См. В.Гейзенберг «Физика и философия» Шредингер Э. К принципу неопределенности Гейзенберга. Шредингер Э. Избранные труды по квантовой механике. М., Наука, 1976
210
Развивая идеи Гейзенберга, Н. Бор сформулировал свой принцип дополнительности. Он отметил, что координату и импульс элементарной частицы нельзя измерить не только одновременно, но и вообще с помощью одного и того же прибора. Действительно, для измерения импульса частицы необходим очень легкий подвижный «прибор», желательно с массой гораздо меньшей чем частица, дабы не оказывать на нее существенного влияния. Но именно из-за его подвижности положение его весьма неопределенно. И наоборот, для измерения координаты нужен очень массивный «прибор», который никак не реагировал бы на попадание в него частицы. Но в этом случае мы не заметим что она вообще имела какой-то импульс. Принцип дополнительности оказал большое влияние на многие аспекты современного естествознания. См. Бор Н. О понятии причинности и дополнительности. Бор Н. Избранные труды, т. 2. М., Наука, 1971. Познер А. Дополнительности принцип. — Философская энциклопедия, т. 2. М.,1962.