Обратим внимание, что границы и условия действия «юридических» законов устанавливает государство, точнее — небольшая группа топ-юристов, отлично отдающих себе отчет в своих действиях, а посему умышленно оставляющих в «законах» великое множество мест допускающих произвольное толкование, этим законодательство похоже на «священные книги», которые читают все, но каждый понимает по-своему. Государство может менять «законы» как угодно, когда угодно и по своему усмотрению. Когда большевики сказали «грабь награбленное» они были правы (иными словами — были «в законе») в том плане, что они уже сами стали государством. Они имели право так говорить. Грабежи экспроприаторов с этого момента перестали на некоторое время быть противозаконными. Здесь все понятно: государство — это сила. Не абсолютная, но большая. Достаточная, чтобы влиять на человеческие законы. Государство, как система, почти всегда сильнее любого отдельно взятого индивида его составляющего, если индивид оказывается сильнее государства, оно прекращает свое существование. Вы думаете что Соединенные Штаты нагло попирают все формальные нормы международного права потому что они очень плохое государство управляемое беспринципными циничными васпами и евреями-махинаторами? Нет, они это делают потому, что очень сильны. Были бы на их месте Папуа-Новая Гвинея или Гондурас с Верхней Вольтой, действия были бы аналогичны. Сила вообще — это возможность управлять энтропией, пусть и на самом элементарном уровне. Сила сверхдержавы — ее способность управлять энтропией в глобальном (пока в глобальном) масштабе.
Скажем больше: сейчас сила — это возможность не соблюдать формальный закон, который, как мы видим, зависит от начальных условий применения. Чем больше ваша сила, тем меньше вы можете оглядываться на закон. Но условиями тоже можно управлять. Условия можно формировать. Вот они и управляют. И формируют. Захотят повысить энтропию в той или иной стране, повысят. Как? Ну, хотя бы организуют революцию. Такую себе, бескровную, дабы не будить ненужных инстинктов. В 1999–2005 гг. такие революции прошли сериями. Одну мне довелось наблюдать лично, исходные компоненты все те же: экзальтированные бессознательные толпы, обещание райских кущей «с завтрашнего утра», демонизация противника, оглушительный пафос, ненависть как главный двигатель, полное подавление индивидуального «Я», сакрализация вождей и самого действа, самовозбуждающие полуречёвки-полузаклинания и песни-молитвы.[123] В общем, всё, что уже сто раз было описано еще со времен противостояния итальянских средневековых городов. Правда, был один забавный момент. Я теперь совершенно точно уверен: по духу мы все язычники! Да! Две тысячи лет христианства ничего не дали, точнее, они оставили свой впечатляющий след, даже не след, а некую маску, но при определенных условиях эта маска настолько быстро слетает, что в тысячный раз задаешься вопросом: «а стоило ли бисер метать?» Теперь мне полностью понятны мотивации толпы в 1917 году, в один момент без сожаления стряхнувшей «прах старого мира».
И наоборот, если те кто может управлять энтропией, захотят, то в стране будет гробовое спокойствие, таких примеров тоже много: персидские нефтяные тирании; Туркменистан с его местным божеством Туркменбаши, украсившим страну вращающимися памятниками своей персоне из золота и переименовавшему календарные месяцы в честь своих родственников; ряд африканских и латиноамериканских государств с нужными американским монополиям полезными ископаемыми. И действительно, для плановой добычи и оттока сырья нужна стабильность, поэтому правило «в сырьевых странах понижаем энтропию, а во всех остальных регулируем», по-видимому, будет и дальше выдерживаться.[124]
123
Показательно, что «явления оранжевых вождей народу» и их самые важные заявления делались поздно вечером, а само ночное стояние напоминало ночные бдения церковников. Неспроста ведь среди оранжевых было так много представителей христианских и нехристианских сект. Причем сценарии «шоу» были расписаны так, чтобы активность масс повышалась именно к полуночи. Показательно, что за время написания этой книги все «оранжевые идеалы» рассыпались и сейчас мало кто вам признается что «стоял на Майдане». А ведь сразу после событий даже значки соответствующие начали выпускать, а годовщину «начала революции» планировали сделать «национальным праздником».
124
Вспомним, с чего начал президент Чили доктор Альенде. Он национализировал добывающую промышленность. Именно за это, а не за левые и социалистические убеждения его убрали. Пришедший к власти, Пиночет тут же вернул всё «законным владельцам». Неудивительно, что сейчас в Чили чилийскому народу не принадлежит ничего. И таких «стабильных стран» — полно. Это не мешает многим правым умиляться железному «команданте», который пришел и спас страну от «красной заразы». В общем, мы получили еще одного кумира для ультраправых второгодников.