Во вселенском масштабе, Бог, как олицетворение абсолютной силы по отношению (как минимум) к людям, работает на понижение энтропии, отсюда и все законы якобы им ниспосланные: не убивать, не воровать, не спать с чужими женами, поклонятся только ему одному, совершать определенные ритуалы, причем строго в заданные сроки. Т. е. всё, что ведет к понижению энтропии. Относительно долгий срок существования основных религий, дает клерикалам возможность приписывать «законы» абстрактному источнику не слишком заботясь об их обосновании, дескать «истина дана нам в откровении, она не возникла в умах людей. Истина абсолютна и постоянна; она никогда не изменяется, потому что исходит от Бога и восходит к его постулату о том, что Истина берет начало в нем самом».[125]
Идеал любой из современных господствующих религий (не только авраамических, но, например, индуизма или буддизма) достижения состояния, при котором энтропия человеческого общества будет равна нулю, а как это состояние будет назваться — рай, нирвана, шамбала, коммунизм или новый мировой порядок — не имеет никакого значения.
В 1871 году Максвелл, анализируя второй закон термодинамики, предложил модель названную позже «парадоксом Максвелла» и якобы его нарушающий. Представьте себе теплоизолированный резервуар заполненный газом. Молекулы газа, как известно, будут двигаться с разными скоростями, а усредненная скорость движения всех молекул даст его температуру, которая и есть мера движения молекул. Теперь разделим резервуар на две части перегородкой с отверстием, а у отверстия поставим некое устройство которое будет пропускать из резервуара А в резервуар Б только те молекулы что имеют скорость больше усредненной. В реальности такое устройство создать, понятное дело, невозможно, но мы ведем речь всего лишь о модели.
Что же мы получим? А то, что температура резервуара Б будет повышаться (в него будет попадать все больше и больше быстрых молекул), а резервуара А — понижаться. Т. е. более теплая часть будет нагреваться от более холодной, а энтропия, соответственно, понижаться. Грубейшее нарушение второго закона термодинамики. Сам Максвелл не мог объяснить этот парадокс, хотя конечно знал, что такое энтропия (напомним, понятие было введено в 1864 году). Объяснить его не могли еще лет пятьдесят, хотя было понятно: даже в таком абстрактом случае закон должен как-то выдерживаться. Только в 20-годы нашего века было дано полное его истолкование. Сначала Лео Сциллард обосновал необходимость получения информации о молекулах и установил связь между термодинамическими характеристиками и информацией вообще.[126] В дальнейшем, парадокс независимо друг от друга решили в разных формах многие ученые, но суть всех решений в следующем: устройство поставленное нами для пропуска быстрых молекул должно иметь информацию обо всех микросостояниях системы, в пределе — обо всех молекулах! А ее нельзя получить бесплатно.[127] За знание (информацию) нужно платить энергией. Никакая информация не бывает бесплатной. И энтропия в действительности будет не понижаться, а повышаться, минимум на величину равную ее понижению за счет полученной нашим устройством информации о текущем состоянии системы.[128]
А знаете как Максвелл назвал устройство? Он назвал его «Демоном»! Демоном, работающим на рост энтропии и на «нарушение закона». Ни больше, ни меньше! Неизвестно о склонности Максвелла к разного рода «темным» учениям, но он однозначно приписал устройству пропускающему только те частицы что работают на увеличение энтропии демоническое действие. Максвелл был гением. Его научное наследие огромно, а система четырех уравнений связывающая электрическое и магнитное поле — верх физико-математической эстетики. В физике электричества и магнетизма он сделал больше чем Ньютон в механике, ибо созданная несколько позже релятивистская теория,[129] никак не нарушила и тем более не отменила его выводов. А может он изначально приписывал способность нарушить закон именно темным силам?
Итак, Максвелл, а позже Сциллард, Шеннон и еще ряд ученых показали, что для полного «управления энтропией» необходимо знать всё о микросостояниях статистической системы. Таким образом, если мы посмотрим на Бога с позиции «верующих» считающих что он контролирует буквально каждый шаг отдельного индивида, управляет им, его движениями, определяет его исходное качество (сила, красота, интеллект, степень расовой полноценности) и наделяет его теми или иными мыслями, то мы должны вообразить себе некую суперсистему, отслеживающую в реальном времени все нюансы мышления и поведения шести миллиардов индивидов (т. е. этих самых микросостояний)6. Ну, в принципе, отрицать существование такой системы не имеет смысла, она не противоречит никаким законам и просто представлениям, хотя её производительность за единицу времени и должна быть огромна. Ее можно приблизительно прикинуть. Для этого нужно вспомнить что среднестатистический индивид средней жирности состоит примерно из 1013 клеток — элементарных структурных единиц. Для упрощения задачи нам придется предположить, что каждая клетка уникальна и не может быть отторгнута или переставлена на другое место, что на самом деле справедливо не для всех клеток. В этом вопросе с нами согласятся религиозники, так не любящие вмешиваться в «промысел божий». Исходя из этих допущений мы можем рассчитать, что для полного управления человеком как упорядоченной структурой, необходимо в общем случае иметь информацию обо всех его клетках! Количество бит описывающих систему на таком уровне контроля легко рассчитать по формуле:
125
Эту цитату я выписал из католической брошюрки. С ней можно было бы согласиться или не соглашаться, но принять как данность, если бы церковь, когда была сильной, не подменила бы Бога папой. Что было дальше — хорошо известно. Протестанты выбросили из своей системы папу, но в конечном итоге закончили тем, чем и католики — начали «вещать» от имени Бога. Вспомним, что «католическая» переводится как «всемирная». Аналогии с глобальным «новым мировым порядком» слишком очевидны чтоб их не заметить. Политика США — естественный финал этого процесса.
126
Сциллард рассматривал упрощенный вариант парадокса Максвелла, но даже в этом случае он показал, что измерение «демоном» скорости каждой подлетающей молекулы требует энергии. Поскольку система изолирована, то мы должны считать суммарную энтропию «демона» и газа. Расход энергии демоном будет повышать его энтропию и это повышение будет больше чем понижение энтропии газа. Например, если демон проверяет скорость молекулы используя световой стробоскоп, то в батарейке стробоскопа будет идти химическая реакция, сопровождающаяся ростом энтропии этой батарейки опережающей падение энтропии газа, т. е. суммарная энтропия будет опять-таки расти. Но это не главное. Сциллард показал, что энтропия, теряемая газом за счет разделения молекул на медленные и быстрые, в точности равна информации, получаемой «демоном Максвелла». Другими словами, сумма энтропии и информации в системе «газ-наблюдатель» оказывается постоянной величиной. Здесь мы столкнулись с довольно необычной ситуацией. Физическая характеристика становится мерой познания. См. Бриллюен Л. Наука и теория информации. М.: Физматгиз, 1960.
127
Maxwell J.C. Theory of Heat. London, 1971, Szillard L. Physik. 1929. V. 53. Шеннон К. Математическая теория связи. Работы по теории информации и кибернетике. М., 1963.
128
Нарисовать «Демона» в виде мента — это совершенно истинная и правильная идея. В конце концов, «демон» невозможен именно потому, что ему самому придется находиться в термодинамическом равновесии со средой, т. е. крутиться точно так же, как и остальные молекулы. Вот менты у нас и крутятся точно так же, как и все остальные. Таким образом, сциллардово (или чье-то еще — не уверен в авторстве Сцилларда) доказательство невозможности демона Максвелла — заодно доказывает еще и существование коррупции ментов. И картинка — ой с каким глубоким смыслом. В советской «Науке И Жизни», помнится, был нарисован реально демонок с рогами и похожий на Хоттабыча. Нарисовать в этом контексте существо в фуражке — там не додумались. (Примечание М.S.)
129
Имеется ввиду релятивистская электродинамика Эйнштейна. См. А. Эйнштейн «Об электродинамике движущихся тел» Собрание научных трудов. М. Наука. 1966. т.1.