Мы стояли в спальне возле круглой водяной кровати.
– Давай вызовем Феликса и Энди! У тебя телефон с собой? – дрожа от страха, попросила я.
– Запомни раз и навсегда, – сердито выпалила Кора, – будешь постоянно возиться со всякими маменькиными сынками, они сядут в конце концов тебе на шею и вытянут все соки, чтобы самим казаться сильнее! Они вскоре делаются важными, как индюки, а ты – собственной тенью! Мужчины – вампиры, сколько тебе повторять? Не бегай за ними!
С этими словами она стукнула по водяному матрасу – тот утвердительно булькнул. Я промолчала: не время и не место спорить о мужских недостатках. Однако в тот момент я бы обрадовалась самому слабому из мужчин, окажись он рядом.
– Пошли отсюда. – Я канючила все сильнее. – Мы попросту теряем время и сильно рискуем…
– Помолчи! – прикрикнула на меня подруга. – Ты ничего не слышишь?
И в самом деле я услышала еле слышное шуршание: кошка забавлялась, отдирая край обоев, отошедший по шву у зеркала на стене.
Так же как нелепые натюрморты прятали бесценные сокровища галерей, обои с розочками, очень похожими на наши, скрывали от любопытных глаз фальшивую стену из фанеры. Нам бы ни за что не заметить потайной двери, замаскированной зеркалом, если бы не кошка.
Дрожащей рукой я потянула дверь на себя: в узкой маленькой кладовке без единого окна лежали две связанные женщины. Одна из них – наша Катрин.
Она явно дышала, но сколько мы ни хлопали ее по Щекам и как громко ни звали – не отзывалась и не открывала глаз. Сквозь открытую дверь потянулся легкий сквознячок – лицо Катрин слегка порозовело, но сознание не возвращалось. Сейчас я бы обрадовалась любому проявлению жизни: хоть ее назойливой болтовне, хоть вечным удрученным вздохам.
Кора наклонилась над второй пленницей. Той девушке, чернокожей, незнакомой нам, повезло куда меньше.
– А с этой все, – деловито сообщила Кора. – Кончено.
Тут ее как прорвало, даже железные нервы Коры не выдержали – рыдания сотрясали ее плечи, слезы ручьями бежали по лицу.
– Кора! Не надо, не плачь! – Я обняла подругу, гладила ее по голове, но утешить не могла.
А я-то думала, что Кора утратила все человеческие чувства, стала жестокой и алчной повелительницей низших существ. Нет, она – прежняя чувствительная девочка, которую я знала все эти годы, которую так любила.
Вдруг мне послышалось, что к дому подкатила машина. Подбежав к окну, я посмотрела вниз: из «мерседеса» выходили Сенг Ароон и Свен. Те три новенькие, похоже, остались в «Парилке».
– Кора! Они идут сюда! – понизив голос, позвала я подругу, хотя не могла себе представить, что же нам теперь делать: прятаться, бежать, драться с ними, звонить в полицию…
Но Гилтер только открыл перед женой дверь и, переваливаясь, пошлепал по каменным ступеням обратно к машине. Если он сейчас поедет в гараж, то не сможет не заметить, что ворота открыты. Едва дыша, мы выглядывали из-за занавесок. Недовольно качая головой и бормоча проклятия, Свен вылез во второй раз из «мерседеса» и опять устремился к дому. Пыхтя, взбежал по лестнице, щелкнул замком – запер дверь снаружи на ключ – и укатил.
Внизу зажегся свет, мы услышали, как девушка разговаривает с кошкой на непонятном языке.
– Ну-ка, разберись с миссис Гилтер. – Кора кивнула головой в сторону прихожей.
– Зачем? Она на нашей стороне. Подожди меня. Побудь с Катрин.
Сенг Ароон нам не страшна – я спускалась, не стараясь двигаться бесшумно и незаметно. Но едва завидев мои ноги в джинсах, тайка повалилась на колени, умоляющим жестом сложив руки на груди, онемев от страха… И лишь когда поняла, кто перед ней, перестала дрожать.
Без своих знаменитых каблуков она выглядела очень маленькой, из широких штанин смешно торчали крошечные ступни. И трех минут не прошло с тех пор, как она переступила порог, но уже сбросила свой карнавальный наряд и стояла передо мной в застиранной футболке и мягких брюках. Трогательная и босая.
Я протянула ей руку, притянула к себе, обняла: сегодня что, моя очередь всех утешать?
– Не бойся, мы тебя не обидим!
– White miss and black miss in prison![34] – Тайка подняла палец, указывая на спальню.
Я сделала два шага вверх по лестнице и позвала Кору. Когда та выбежала: рослая посторонняя женщина, рыжие волосы торчат во все стороны, глаза горят – вид, конечно, дикий, – Сенг Ароон опять трусливо сжалась. Чтобы как-то объяснить происходящее, я потрясла перед носом хозяйки отмычками: