Ж. Из святого Варсонофия
Брат спросил старца:
– Обо всех ли рождающихся в сердце помыслах нужно спрашивать старцев?
Тот ответил:
– Обо всех не требуется, ибо они быстро проходят, но вот о задерживающихся в тебе и борющихся с тобой обязательно нужно. Человек, которого много бранят, презирает бранящих его и не обращает на них внимания. Но если кто-то из них полезет в драку и изобьет его, то он сразу же обратится к правителю и предъявит обвинение против задиры. Так нужно поступать и с помыслами: если они нападают и не отстают от тебя, то пойди и расскажи о них старцам.
Брат сказал:
– Почему так получается: после того, как я задам вопрос, сразу осуждаю других?
Святой ответил:
– Осуждение других происходит с тобой потому, что в тебе еще не умерло оправдание. Суди самого себя, и перестанешь судить других.
22. О том, что желающему спастись следует во избежание смущений уклоняться от встреч с бездуховными людьми и чуждаться мира
А. Из Палладия
К сановнику Лавсу[48]
Избегай, как можешь, общения с мужами бесполезными, до неприличия озабоченными своей внешностью, даже если это монахи, а тем более миряне: от их лицемерия один вред. Конечно, их седая голова и морщины на лице говорят о глубокой старости, а их благородные манеры приятны. Но тебя может задеть в них что-нибудь самое незначительное, и твой разум не устоит. Ты начнешь превозноситься и насмехаться над ними и повредишь себе тем, что впадешь в гордыню.
Б. Из Григория Двоеслова
Некий диакон из Нурсии отправился к Божьему человеку Флорентию, аскету (он безмолствовал в уединении), дабы попросить его помолиться о себе. Когда он подошел ближе к келье святого, то увидел, что все вокруг кишит змеями, и со страху закричал:
– Раб Божий, помолись!
И тут произошло явное чудо. Из кельи вышел Флорентин и, увидев такое множество змей, поднял глаза и руки к небу и начал молиться, чтобы Господь, если Ему угодно, истребил ползучих гадов. Тотчас же грянул гром и убил всех змей. Увидав, что те мертвы, Божий угодник воскликнул:
– Господи! Ты поразил гадов. Но кто же очистит землю от них?
И тут же налетело множество птиц (их было ровно столько же, сколько и убитых гадов), и каждая, взяв по змее, унесла с собой, и все поле полностью очистилось.
Петр. Каким же добродетельным и великим был этот святой муж, если всемогущий Бог так скоро внял его молитве!
Григорий. Чистота и незлобивость сердца, Петр, могут многого удостоиться от Того, Кто Один лишь чист и незлобив. Ведь Его служители далеки от земного. Им чуждо пустословие, и они не допускают своему уму рассеиваться в праздных словах. Они стремятся уподобиться Богу в чистоте и незлобии, и Бог всегда их слышит прежде других. Мы же, погрязшие в мирской толчее, подчас ведем разговоры праздные, а нередко и пагубные. И чем ближе наши уста к суетному миру, тем дальше они от всемогущего Творца. Наше повседневное общение с мирянами низвергает нас (в погибель). Вот почему справедливо укорял себя пророк Исаия, когда явился ему Царь и Господь Саваоф: Горе мне! Погиб я! Ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами (Ис. 6:5).
Почему у него такие уста, он объяснил так: И живу посреди народа также с нечистыми устами. Пророк страдал от нечистоты своих уст и сказал, откуда она у него – он живет среди народа с нечистыми устами. Ум не может не оскверниться от общения с мирянами. Соглашаясь встречаться с ними, мы незаметно привыкаем к ним, а это нам не полезно. Потому что, в конце концов, мы с удовольствием продолжаем и не собираемся избегать этого, превращаясь в рабов привычки. Так от празднословия мы переходим к душевредному, от легкомыслия – к греху. А потом уже и Бог не слышит просьб, исходящих из наших уст, по мере того как они оскверняются празднословием.
Ибо написано: не будут услышаны молитвы того, кто отклоняет ухо свое от слушания закона (Притч 28:9). И что же тут удивительного, что Господь не скоро слышит наши просьбы? Мы сами или слишко поздно, или совсем не слушаемся Его повелений. А Флорентий быстро исполнял заповеди Господа, и не удивительно, что его молитва была сразу услышана.
48
Взято из предисловия к «Лавсаику», адресованному Лавсу, другу Палладия. Его должность препозит переведена как правитель, но, тут, пожалуй, больше подходит – сановник, высокопоставленный чиновник императорского двора.