Когда после обучения и руководства новоначальный преуспеет в своем деле, то его наставляют в том, чтобы не утаивать свои помыслы, но всякий раз, когда они приходят, открывать их духовному отцу. Ибо оценку помыслов не следует доверять собственному сердцу, но только многоопытному отцу, который может достоверно отличить, какой помысел хорош, а какой плох. Также соблюдаются послушания. Никто не дерзнет сделать что-нибудь без (благословения) аввы, даже выйти из своей кельи. Его повеления они стараются исполнить с таким усердием, как если бы их дал сам Господь.
Монахи сидят по кельям, со всем усердием занимаясь рукодельем, чтением и молитвой. Как только послышится стук в дверь, созывающий на общую молитву или послушание, они не медля оставляют дела и дружно идут исполнять повеление, всей душой ревнуя о благодетели послушания, потому что считают ее выше не только рукоделия и чтения, но даже и безмолвия в келье и других добродетелей. Все прочее для них малозначимо. Не стоит напоминать, что ни у кого из монахов нет никакого имущества, кроме верхней и исподней рубахи, сандалий, милоти[60] и циновки. Для них считается позором сказать «моя книга», «мое перо», «моя дощечка» [61] и вообще еще что-то «мое».
Каждый из них с самого начала своим трудом и потом ежедневно пополняет доход монастыря, который обеспечивает не только его собственные нужды, но еще хватает и на помощь странникам и бедным. Поступая так, они не кичатся, не превозносятся; никто за свой труд и пот не требует дать ему отдыха больше положенного или приобрести какую-нибудь вещь. Монах рассматривает себя всего лишь как пришельца из данного мира и считает себя скорее рабом и слугой братьев, а не господином хотя бы обычной земной вещи. Если он разобьет чашку или сломает какую-нибудь вещь, должен исповедовать авве свой грех небрежности и после покаяния получить прощение.
Когда монах, если его зовут на работу или службу, поздно откликнется или грубо и дерзко отвечает, или выполняет послушание с ропотом и кое-как, или труду и послушанию предпочитает чтение, или слишком медленно совершает порученные ему дела, или после службы не сразу возвращается к своей работе, или с кем-нибудь вступает в беседу без всякой нужды, или откровенно возьмет кого-нибудь за руку, или сотворит еще что-нибудь в том же роде, то на него накладывается епитимия. Все братья собираются в храме, он повергается ниц и просит прощения за свой грех.
Если обнаружится, что монах повинен в таких грубых проступках, как гордыня, высокомерное прекословие, выход из монастыря без разрешения аввы, встреча с женщинами и с кем бы то ни было вне обители, гневливость, драчливость, враждебность, злопамятство; сребролюбие, которое точно проказа души; приобретение какой-либо вещи, а не получение ее от аввы; вкушение пищи без благословения, т.е. тайноядение, и тому подобные падения, то они наказываются не упомянутой выше епитимией, а гораздо более тяжким и продолжительным наказанием. Если брат и после этого не исправляется, его выгоняют вон. В своем служении монахи проявляют такое смиренномудрие и усердие, точно рабы перед своими господами.
И. Из Постановлений святых апостолов[62]
Впервые приступающих к таинству благочестия дьяконы должны отвести к епископу или пресвитерам. И пусть новички объяснят причины, по которым они обратились к Слову Господню, а приведшие их подтвердят сказанное ими. Необходимо тщательно исследовать их поведение и жизнь, рабы они или свободные. И если кто из них окажется рабом, спросить господина, не поручится ли тот за него. Если нет, то отказать ему, пока не представит одобрения от своего господина.
27. О том, что не следует отвергать отрекшегося (от мира) по различным обстоятельствам и что каждого пришедшего в киновию и искренне просящегося в братию не должно сразу прогонять совсем, напротив, для принятия решения оставить его на время для тщательной проверки и испытания по предписанию и, убедившись в его решимости, принять в киновию, если этому не препятствуют иные положения Божиих заповедей
А. Из Палладия
Юноша по имени Макарий в восемнадцатилетнем возрасте играл со своими сверстниками и нечаянно совершил убийство. Испугавшись, он бежал в пустыню. В страхе перед Богом и людьми он три года напролет провел, безчувственный ко всему, под открытым небом, на земле, где не бывает дождей. В конце концов, беглец на скорую руку соорудил себе келью и прожил в ней еще двадцать пять лет, удостоившись благодатного дара находить утешение в одиночестве и совершенно презирать демонов.
62
Это отрывок из Апостольских постановлений, касающийся идолопоклонников, которые принимают христианству. По существу изложенные в нем правила вполне совпадают с теми, которые применяются к людям, которые приходят в монастырь, чтобы стать монахами.