Обучение «Калачакре» считается прерогативой Панчен-ламы и его монастыря Ташилунпо, расположенного рядом с Шигадзе, что делает этот район главным центром её изучения в Тибете. Махатмы, ответственные за большую часть материалов, предоставленнных Е.П. Блаватской для публикации их в «Тайной Доктрине», также [согласно Блаватской] известны тем, что проживали там же.[109]
Кроме того, Е.П.Б. специально возвысила Панчен-ламу над Далай-ламой в пику большинству учёных 19-го (да и 20-го) века, которые фактически игнорировали Панчен-ламу и давнюю научную традицию этой должности. Она пишет:
Любопытно отметить большое значение, придаваемое европейскими востоковедами Далай-ламам Лхасы, и их полное невежество в отношении Тда-шу (или Тешу) [Панчен] лам, в то время как именно последние начали иерархическую серию воплощений Будды и являются de facto «папами» в Тибете; Далай-ламы - творения Набанг-лоб-Санга, Тда-шу-ламы, который Сам был шестым воплощением Амиты через Цонкапу, хотя очень немногие знают этот факт.[110]
Таким образом, в то время как несколько западных источников времён Блаватской кратко упоминали о существовании «Калачакра-тантры» и наличии в буддийском каноне раздела «Киуте», Е.П.Б. дала значительно больше информации, которая оказалась верной.
(1) В тибетской традиции действительно есть записи о более полных и поясняющих тантрах, которых нет в тибетском каноне.
(2) Система «Калачакры» в значительной степени космологическая и имеет дело с созданием вселенной из пространства с помощью шести элементов, со чрезвычайно сложной нумерологией и астрологией. Этому посвящён весь первый том «Тайной Доктрины» Блаватской.
(3) «Калачакра» связана с научной традицией Панчен-лам, которые фактически считаются наставниками Далай-лам.[111]
Однако из этого нельзя делать вывод, что на самом деле существует секретная «Калачакра мулатантра» или что Блаватская (или её учителя) имели к ней доступ. Тем не менее, можно утверждать, что Блаватская знала, что такое буддийские тантры, знала их содержание и философский смысл лучше, чем любой её современник на Западе, и ей были известны связанные с ними истинные тибетские традиции. Уже одно это даёт веские основания не отвергать её претензии огульно.
Менее лестная сторона
Мы приложили определённые усилия, чтобы продемонстрировать, что Блаватская была примерно таким деятелем, каким она себя считала, то есть, открывателем тайных, «эзотерических» буддийских учений. Имеется достаточно свидетельств в виде уникальных для 19-го века словарных и текстовых ссылок, чтобы предположить, что Е.П.Б. действительно была в контакте с живой традицией, либо напрямую, либо через одного или нескольких буддийских учителей махаяны. Однако данное исследование Блаватской и буддизма не является пристрастным, поэтому нельзя упускать из виду менее лестную сторону её работы.
Во многих местах и во многих случаях сочинения Блаватской содержат идеи, а иногда даже фрагменты ранее опубликованных на Западе работ по буддизму без указания их авторов. Может быть, Блаватская хотела оформить цитаты или оформляла их, но почему-то они были потеряны в процессе редактирования и печати. С другой стороны, она, возможно, намеревалась прокомментировать работы «экзотерических» авторов, которых так презирала, включая их сочинения в свои собственные, чтобы развить, перефразировать или опровергнуть их. Например, она пишет:
Эти Лассены, Веберы, Васильевы, Бюрнуфы и Жюльены, и даже такие «очевидцы» тибетского буддизма, как Чома де Кёрёш и Шлагинтвайты, до сих пор только усугубляли недоумение и замешательство. Ни один из них никогда не получал свою информацию из подлинных источников гелугпа: все они судили о буддизме на основании знаний, собранных в тибетских приграничных ламасериях, в странах, густо населённых бутанцами и лепча, бхонами и красношапочными дугпа, вдоль линии Гималаев... отсюда они продолжали серьёзно обсуждать относительные достоинства и абсурдность идолов, «гадательных досок» и «магических фигур Пхур-Бу» на «квадратной черепахе». Всё это не имеет никакого отношения к настоящему философскому буддизму гелугпа или хотя бы к наиболее образованным сектам Сакьяпа и Кадампа. Все эти «тарелки» и жертвенные столы, магические круги Ченрезига и т.д. были доставлены прямо из Сиккима, Бутана и Восточного Тибета от бхонов и дугпа.[112]
Здесь читатель, судя по цитатам, может сказать, что Е.П.Б. имеет в виду некоторые не названные работы перечисленных ею учёных (которых она осуждает). Тем не менее, довольно часто работа другого автора появляется в основном тексте и сносках сочинения Блаватской без какого-либо упоминания его, и это может продолжаться на нескольких страницах подряд без единого указания на этого автора, которого она фактически цитирует. Иногда такое присвоение связано с важным буддийским учением, которое в отсутствие кавычек, цитат или ссылок на автора может быть принято за буддийское учение, исходящее непосредственно от Блаватской или её учителей. Из соображений экономии места мы рассмотрим только отношение Блаватской к работе Эмиля Шлагинтвайта Buddhism in Tibet (1863).[113] Из множества случаев списывания, которое позволяет себе Блаватская, я упомяну лишь некоторые. Подчёркивание в следующих цитатах продемонстрирует дословное использование Блаватской этого текста, опубликованного за целую четверть века до её собственной «Тайной Доктрины».
В своей книге Buddhism in Tibet Шлагинтвайт пишет:
Буддисты верят, что каждый Будда, проповедуя закон людям, одновременно проявляется в трёх мирах, признанных их космографической системой. В мире желаний, самом низком из трёх, к которому принадлежит земля, он появляется в человеческом обличье. В мире форм он проявляет себя в более возвышенном виде как Дхиани-Будда. В высшем мире, он - одно из бестелесных существ, у него нет ни формы, ни имени. Дхиани-Будды обладают способностью создавать из себя посредством дхианы, или абстрактной медитации, равного себе небесного сына, Дхиани-Бодхисаттву, которому после смерти Манушья-Будды поручается продолжать работу, выполняемую ушедшим Буддой, до тех пор, пока не начнётся следующая эпоха религии, когда появляется очередной Манушья-Будда.[114]
В третьем томе «Тайной Доктрины» (1897) мы читаем:
Буддисты мистической системы махаяна учат, что каждый будда проявляется (гипостатически или иначе) одновременно в трёх мирах бытия, а именно: в мире камы (вожделения или желаний – это чувственная вселенная или наша Земля) в форме человека; в мире рупы (форм, но сверхчувственном) как бодхисаттва; и в высшем духовном мире (мире совершенно бестелесного существования) как Дхиани-Будда. Последний пребывает в пространстве и времени вечно, то есть от одной маха-кальпы до другой - синтетической кульминацией этих трёх существ является Ади-Будда*, Принцип Мудрости, который является Абсолютом и, следовательно, вне пространства и времени. Их взаимосвязь такова: Дхиани-Будда, когда миру нужен человеческий будда, «создаёт» силой дхианы (медитации, всемогущей концентрации) рождённого разумом сына-бодхисаттву, миссия которого - после физической смерти человеческого, или Манушья-Будды, - продолжить его работу на земле до появления следующего будды. Эзотерический смысл этого учения совершенно понятен... [Сноска Е.П.Б.:] ...То, что здесь дано, взято из сокровенных частей Дус Кьи Хорло (на санскрите - Калачакра, т.е. «Колесо времени», или продолжительности).[115]
109
Reigle, ''New Light on the
110
111
Можно утверждать, что Блаватская почерпнула большую часть своих сведений по «Калачакра-тантре» из резюме статьи 1836 года Чомы де Кёрёша ''Analysis of the…Kah-Gyur'' или из материалов Шлагинтвайта о «Калачакре». Это будет рассмотрено ниже. Но ни эти, ни другие источники 19-го века не показывают связь между «Калачакрой» и Панчен-ламой, не дают конкретной космологической информации и не упоминают традицию объяснительных тантр помимо непрозрачных тантр канона.
113
Я признателен Дэниелу Колдуэллу за то, что он был первым, кто сообщил мне о зависимости Е.П.Б. от работы Шлагинтвайта.