Распространение теософии имело место также в Японии. Визит полковника Олкотта, продолжавшийся с 9 февраля по 5 мая 1889 года, был тепло встречен японцами, но христианские миссионеры восприняли его враждебно. Токийская газета Dandokai сообщила: «Приезд полковника Олкотта вызвал большой переполох среди христиан Японии. По их мнению, он авантюрист, человек плохих принципов, защитник умирающего дела. Какие они подлые и трусливые!» В другом выпуске Dandokai писала:
С момента прибытия полковника Олкотта в Японию буддизм чудесным образом возродился. Мы уже заявляли, что он объездил все части империи. И везде его встречали с замечательным энтузиазмом. У него не было ни минуты отдыха. Он научил наш народ ценить буддизм и понимать, что наш долг - передавать его всем народам. После его выступлений в Токио молодые люди из Имперского университета и средних школ с целью распространения нашей религии организовали по образцу Христианской молодёжной ассоциации Буддийскую молодёжную ассоциацию…[23]
Теософское возрождение буддизма на Востоке имело своё отражение и на Западе, оно началось незадолго до того, как шри-ланкийский ученик Блаватской Анагарика Дхармапала основал филиал своего Общества Махабодхи в Лондоне и начал неустанную кампанию за восстановление под контролем буддистов храма Махабодхи в Бодхгае.[24] Теософы учредили первое в Англии буддийское общество в 1926 году, когда сочли, что материнская организация Теософского общества стала слишком уж разветвлённой и разрозненной. Первыми членами буддийского общества были буддологи Кристмас Хамфрис и Эдвард Конзе.[25] Подобно многим другим западным писателям, Алан Уотс также пришёл к буддизму через теософию, он пишет: «Хотя сейчас я мягко протестую против некоторых интерпретаций буддизма [от Хамфриса], я всегда буду любить его как человека, который действительно установил мои представления и определил весь мой образ жизни».[26] Влияние Блаватской и её теософии на буддизм Востока и Запада должно быть важной частью буддийских исследований, однако, как ни странно, это игнорируется. Дональд Лопес пишет, что «воздействие теософии на изучение буддизма в Европе и Америке остаётся в значительной степени неисследованной темой», и добавляет: «Связи между теософией и тибетским буддизмом также заслуживают целой книги».[27]
Таким образом, несмотря на резкую критику Е.П.Б. со стороны большинства западных буддологов, практикующие буддисты как на Востоке, так и на Западе продолжают восхищаться Блаватской и влиянием её новаторства, даже если и не интересуются теософией per se [как таковой]. Например, журнал Tricycle недавно почтил Блаватскую в своей буддийской колонке «Прародители», а через несколько выпусков за ней последовал Олкотт.[28] Некоторые высокие тибетские ламы также, кажется, уважают творчество Блаватской, особенно одно из её последних произведений «Голос Безмолвия» (1889).[29] Далай-лама XIV подготовил предисловие к юбилейному изданию «Голоса Безмолвия» 1989 года, в котором он, в частности, сказал:
Думаю, что эта книга оказала сильное влияние на многих искренних искателей и стремящихся к мудрости и состраданию Пути бодхисаттвы. Я рад приветствовать это издание, посвящённое столетию книги, и надеюсь, что оно многим принесёт пользу.[30]
Этот случай не первый, поскольку в 1927 году сотрудники офиса Панчен-ламы помогли теософам издать «Голос Безмолвия» в Пекине.[31] Панчен-лама IX (Панчен Лобсанг Тубден Чокьи Ньима) также лично написал послание:
В ноябре 1988 года Сакья Тридзин, глава школы сакья тибетского буддизма, во время посещения Сиднейского университета сказал: «Я читал немного из сочинений мадам Блаватской, но из того немногого, что я прочёл, можно было понять, что она либо имела прямой контакт с тибетскими учениями, либо читала некоторые надёжные тексты по тибетскому буддизму».[32]
Азиатское мировоззрение
Что же тогда нам делать с такими несопоставимыми взглядами на Е.П. Блаватскую и её отношения с индо-тибетским буддизмом? Вне всякого сомнения, нельзя считать случайностью то, что люди, которые презрительно относятся к сочинениям Блаватской, являются западными учёными, не практикующими буддизм, в то время как благосклонно расположенные к Е.П.Б. часто вовлечены в буддийскую практику. Что же учёные-критики видят такого, чего не видят практики? Похоже, таким образом учёные реагируют на путаную терминологию Блаватской и смешение совершенно разных в академическом отношении религий: Е.П.Б. в своих сочинениях без разбора использует веданту, мадхьямику, тхераваду, платонизм, гностицизм, а также еврейские, халдейские, мезоамериканские и другие источники. Таким образом, научное возмущение представляется оправданным. Никто не может быть экспертом во всех этих областях, а словарь и концепции, порождённые этими религиозными и мистическими традициями, глубоко укоренились в конкретном социально-историческом контексте. Вот один из типичных примеров неаккуратности Блаватской:
Свастика, самый священный и мистический символ в Индии, «джайнский крест», как его теперь называют масоны, несмотря на его прямую связь и даже отождествление с христианским крестом, был осквернён... Миссионеры в Индии говорят нам, что это «дьявольский знак», потому что он «блистает на голове великого Змея Вишну, тысячеглавого Шеша-Ананты, в безднах паталы, индуистской нараки, или ада». Да, но что такое Ананта? В образе Шеши он предстаёт как практически бесконечный манвантарный цикл времени и становится самим этим бесконечным временем, когда носит имя Ананты, великого семиглавого змея, на котором восседает Вишну, вечное божество, во время пралайи. Так какое же отношение имеет Сатана к этому глубоко метафизическому символу? Что же касается свастики, то это самый глубоко научный и философский из всех существующих символов, равно как и самый наглядный - в нескольких своих линиях он выражает суть всего труда творения, точнее говоря, эволюции, начиная с теогонии космоса и кончая антропогонией, от неделимого неведомого Парабрахмана вплоть до ничтожного монерона материалистической науки, происхождение которого так же неведомо этой науке, как и происхождение самого Всесущего Божества. Свастика служила главным религиозным символом всех древних народов. Это «молот работника» в халдейской «Книге чисел», «молот», упомянутый нами в «Книге сокровенной тайны» (гл. I, §§ 1, 2, 3, 4 и далее), «высекающий искры из кремня» (пространства), эти искры становятся мирами. Это «молот Тора», магическое оружие, созданное гномами для борьбы с великанами - восставшими предкосмическими титаническими силами природы...[33]
Не останавливаясь, чтобы доказать или контекстуализировать что-либо из своих высказываний, Блаватская устремляется вперёд, увидев эволюционный смысл свастики в герметической «Изумрудной скрижали», мифе о Прометее, Игнисе древних римлян и ведийском Вишвакармане. Е.П.Б. может быть и эрудирована, но в академическом смысле трудно воспринимать её всерьёз.
Кроме того, в Блаватской есть три вещи, которые ещё более отвратительны, особенно для её современников конца 19-го века. Во-первых, Е.П.Б. была чрезвычайно независимой и эксцентричной женщиной. Это само по себе было проблемой. Она бросила своего мужа, генерала Никифора Блаватского, и путешествовала одна с 1849 (когда ей было 18 лет) по 1873 год: через Восточную Европу в Египет, далее в Западную Европу, через Америку на западное побережье и вниз через Южную Америку, затем через океан в Шри-Ланку, Индию и обратно в Европу.[34] Вдобавок ко всему, Блаватская курила сигары, ругалась, как пират, и высказывалась прямо, не обращая внимания на восприятие других или нравы того времени. Короче говоря, и личность Блаватской, и её независимость от мужского контроля для викторианской Европы и её колоний были преступлением.
23
Цитируется по Olcott,
29
Интересно, что «Голос Безмолвия» стал в некоторой степени культовой классикой среди голливудских звёзд и рок-музыкантов. Элвис Пресли был настолько увлечён этой маленькой книжкой Блаватской, что регулярно читал отрывки из неё и даже назвал в честь книги свою собственную евангельскую группу «Voice».
30
31
32
Из беседы профессора Сиднейского университета Джона Купера с изучающим теософию Николасом Уиксом, 1989 г.