620: Сказала ты, когда в последний разМы шли по институту: "Если естьНа свете Ад, то он, должно быть, здесь".
Крематоры ворчали зло и глухо,Когда вещал Могиллис, что для духаСмертельна печь. Мы критики религийЧурались. Наш Староувер Блю великий{88}Читал обзор о годности планетДля жизни душ. Особый комитетРешал судьбу зверей{89}. Пищал китаец630: О том, что для свершенья чайных таинствПоложено звать предков — и каких.Фантомы По я раздирал в клочкиИ разбирал то детское мерцанье —Опала свет над недоступной гранью.Был в слушателях пастор молодойИ коммунист седой. Любой устойИ партии, и церкви рушил IPH.
Поздней буддизм возрос там, отравивВсю атмосферу. Медиум незваный640: Явился, разлилась рекой нирвана,Фра Карамазов неотступно блеялПро "все дозволено". И страсть лелеяК возврату в матку, к родовым вертепам,Фрейдистов школа разбрелась по склепам.
У тех безвкусных бредней я в долгу.Я понял, чем я пренебречь могу,Взирая в бездну. И утратив дочь,Я знал — уж ничего не будет: в ночьНе отстучит дощечками сухими650: Забредший дух ее родное имяИ не поманит нас с тобой фантомИз-за гикори в садике ночном.