Когда между двумя тайными агентами, принадлежащими к враждебным партиям, происходит поединок умов, то, если у одного таковой отсутствует, бой может быть забавным; но он скучен, если оба болваны. Я бросаю вызов кому угодно – пусть найдет в анналах заговоров и контрзаговоров что-либо более бессмысленное и скучное, чем сцена, занимающая конец этого добросовестного примечания.
Градус неудобно присел на край дивана (на котором меньше года назад отдыхал усталый король), всунул руку в свой портфель, вручил хозяину дома объемистый пакет в бурой бумаге и переместил свои чресла на стул близ сиденья Бретвита, чтобы удобнее было наблюдать, как он будет возиться с веревкой. В ошеломленном молчании Бретвит уставился на то, что он в конце концов развернул, а затем сказал:
«Что же – вот и конец мечтам. Эта переписка была опубликована в тысяча девятьсот шестом или тысяча девятьсот седьмом году – нет, все-таки в тысяча девятьсот шестом – вдовой Ферца Бретвита; у меня, может быть, даже есть экземпляр где-то среди книг. К тому же это не собственноручная копия, а переписано писцом для напечатания – вы можете заметить, что оба мэра пишут одним и тем же почерком».
«Как интересно», – сказал Градус, замечая.
«Я, конечно, благодарен за доброе намерение», – сказал Бретвит.
«Мы были в этом уверены», – сказал довольный Градус.
«Барон Б., должно быть, слегка выжил из ума, – продолжал Бретвит, – но, повторяю, его доброе намерение меня трогает. Полагаю, вы хотите денег за доставку этого сокровища?»
«Удовольствие, которое оно вам доставляет, будет нашей наградой, – ответил Градус. – Но позвольте сказать откровенно: мы не пожалели труда, чтобы устроить это как следует, и я проделал долгий путь. И вот – я хочу предложить вам маленькую сделку. Окажите нам услугу, и мы ответим тем же. Я знаю, вы в несколько стесненных…» (рука Градуса плеснулась, как маленькая рыбка, и он подмигнул).
«Что правда, то правда», – вздохнул Бретвит.
«Если вы пойдете нам навстречу, это не будет вам стоить ни копейки».
«О, я мог бы заплатить кое-что» (надутые губы, пожатие плеч).
«Нам не нужны ваши деньги (ладонь останавливает поток автомобилей). Но вот наш план. У меня есть записки от других баронов к другим беглецам. Фактически, у меня есть письма к самому таинственному из всех беглецов».
«Что? – вскричал Бретвит с искренним удивлением. – Там известно, что Его Величество покинул Земблю?» (Я бы отшлепал за это голубчика.)
«Именно так, – сказал Градус, потирая руки и чуть ли не пыхтя от животного удовольствия, – здесь несомненно действовал инстинкт, ибо он, конечно, не мог понять рассудком, что faux pas[134] консула представляло собой ни больше ни меньше как первое подтверждение нахождения короля за границей. – Именно так, – повторил он с многозначительной ухмылкой, – и я был бы глубоко обязан вам, если бы вы меня рекомендовали господину X.».
При этих словах Освина Бретвита осенило ложное прозрение, и он простонал про себя: да, конечно же! Какая тупость с моей стороны! Он же один из наших! Пальцы его левой руки невольно задергались, как если бы он натягивал на нее бибабо[135], между тем как глаза его напряженно следили за простонародным жестом удовлетворения собеседника. От карлистского агента, открывающегося старшему по рангу, ожидался знак, соответствующий букве «X» (первая буква имени Ксаверий по-земблянски) в одноручном алфавите глухонемых: рука в горизонтальном положении со слегка согнутым указательным пальцем и остальными, собранными щепоткой (многие критиковали этот знак как чересчур безвольный, теперь он заменен более мужественной комбинацией). В тех нескольких случаях, когда он был подан Бретвиту, откровению предшествовал для него миг напряженного ожидания – скорее прореха во времени, чем действительная пауза, – нечто вроде того, что врачи называют «аурой», странное ощущение одновременно напряженности и нереальности, одновременно жара и холода неизъяснимого раздражения, пронизывающего всю нервную систему перед припадком. И на сей раз тоже Бретвит почувствовал, как магическое вино ударяет ему в голову.
135
Вид комической театральной куклы, надеваемой на руку и приводимой в движение пальцами рук.