Его черные волосы в полном беспорядке и практически достигают плеч, а подбородка минимум три дня не касалась бритва.
– Серьезно? – Я сую пакет ему в руки. – Держи свои чертовы черничные рогалики. Хорошо, что я принесла так мало, потому что, учитывая твой живот, лишние углеводы тебе совсем ни к чему.
На его лице отражается шок.
– О господи, Блайт. Черт, который час? Я забыл, что ты… то есть… твою ж мать! – Он стискивает пакет и смотрит на меня со смесью стыда и извинения. – Мне так жаль.
Я ставлю кофе на пол веранды и возвращаюсь на лестницу.
– Ты облажался, Сабин.
Он хватает меня за руку и сжимает в объятиях. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не отпускает.
– Черт! Прости! Я говнюк! Полный осел. Свяжи меня и в качестве странной и изощренной пытки съешь все рогалики у меня на глазах. – Он отрывает меня от земли и стискивает еще крепче. – Пожалуйста, прости меня!
– Я… не могу… дышать, – выдавливаю я.
Сабин ставит меня на пол и отступает назад.
– А теперь дай мне взглянуть на тебя. – Он щурится и пристально меня разглядывает. – Неплохо для девочки из службы доставки рогаликов.
– Вообще-то я еще и кофе принесла, – фыркаю я.
– Вот черт. Кто-то очень, очень злится на Сабина, – говорит он.
– Кто-то не думал, что его пригласят в гости между проститутками, – выплевываю я с бо́льшим ядом, чем рассчитывала.
Сабин вспыхивает.
– Ну, черт. Я не предполагал, что вы пересечетесь с… эм… эм…
– О господи, Сабин! Ты даже ее имени не знаешь?
– Знаю. Дай мне минутку.
– Мне плевать, как ее зовут.
– Очевидно, мне тоже, – его улыбка меня бесит, – но она не проститутка.
– Я очень рада, что пролетела тысячи миль ради такого приема. Спасибо, Сабин.
Я уже спускаюсь на половину лестницы, когда он произносит очень жалостливым тоном:
– Я облажался, ладно? – Я останавливаюсь и жду. – Я правда очень сожалею, – говорит он. – Блайт, не уходи. Нельзя так. Я обязательно заглажу свою вину. Слушай, я наломал дров, но ты должна меня простить. Пожалуйста?
Я топаю назад и пробираюсь в его дом.
– Круассан и черный кофе мои.
– Ура, мы разговариваем! – восклицает Сабин.
Несмотря на сильнейшее раздражение, при виде обстановки я искренне улыбаюсь. Это самая очаровательная квартира-студия, которую я когда-либо видела, с потрясающими деревянными стенами и полом. Места не много, но здесь, кажется, есть все необходимое. Я подхожу к небольшому диванчику, рядом с которым стоят кресло и кофейный столик. Затем иду через кухню-столовую, минуя небольшой обеденный стол, и попадаю в другую зону отдыха, на этот раз в виде идеального круга, которая находится рядом с окном с видом на небольшой пруд и горы.
Широкий матрас разложен для отдыха, а на подушке покоится гитара. Я провожу пальцем по ее изгибам. Инструмент настолько мне знаком, что я узнаю каждый оттенок цвета на корпусе, несколько царапин и вмятин от постоянных перетаскиваний с места на место, и пару отметин после пьяных вечеринок.
Сабин молчит, пока я осматриваюсь. Пытаюсь осознать и принять новую жизнь, которую он построил, вот только в данный момент испытываю подавленность от того, как много я не знаю. Гитара, наверное, единственное, что мне знакомо.
Я стою у окна и смотрю на бьющих крыльями по воде уток. Сабин подходит ко мне, и я, не глядя, беру протянутый кофе.
– Где ты спишь? – интересуюсь я.
– Посмотри наверх.
Я послушно поднимаю взгляд и вижу, как потолок уходит ввысь в своего рода башенку, похожую на чердак, со спальной зоной.
Сабин опускает вниз лестницу.
– После вас.
Ступеньки широкие, а подъем не такой шаткий, как мне казалось, и это хорошо, потому что я не расстаюсь со своим кофе. Выхожу на платформу с широкой кроватью и скошенным потолком. Там даже имеются полки в стене, куда Сабин складывает одежду, и я ставлю на одну из них стаканчик.
Поскольку идти больше некуда, я заползаю на кровать. Выглядываю в окно в крыше и наблюдаю, как ветви колышутся на легком ветру.
Сабин ложится рядом со мной.
– Привет.
– Привет.
– Ты собираешься на меня посмотреть?
– Пахнет, как будто здесь была грязная проститутка, – замечаю я.
Он смеется.
– Я же сказал, что она не проститутка. Она параюрист[8].
Я едва не фыркаю.
– Ага, точно.
– Ну, может не параюрист. Но чего-то там пара. Параплан? Параграф? Параллелограмм?
– Паразит? – предлагаю я.
Сабин перекатывается на бок и приподнимается на локте.
8