Она скачет вокруг, закрывая мне обзор, а потом поворачивается к нам и поднимает подарок над головой.
– Мать… моя женщина, – бормочу я.
– Это же Драгоценный Иисус! – кричит она.
Так и есть, во всей своей странной красе. Глазам своим не верю. Выше моего понимания, как Сабину удалось найти картину Иисуса, сделанную полностью из стразов.
– Я в него влюблена, черт подери! – Эстель вне себя от счастья. – ДИ в доме, детка!
Она опускает картину, и Джеймс успевает ее подхватить, когда Эстель прыгает в объятия Сабина и обвивает ногами его талию. Хорошо, что у ночной рубашки такой глубокий разрез сбоку.
– И в тебя влюблена! – Эстель несколько раз шумно целует его в щеку, пока Сабин не закатывает глаза и не пытается отцепить ее от себя.
– Если бы знал, что ты так бурно отреагируешь, оставил бы его на блошином рынке, – ворчит он, продолжая улыбаться.
Я мечтала о подобной сцене, ну, может быть, без Иисуса из страз, поэтому оглядываю комнату, чтобы хорошенько ее запомнить.
Крис и Сабин нашли самую большую елку, и я до сих пор удивляюсь, как она уместилась в комнате. Мы очень просто украсили ее белыми огнями, красными бантами и несколькими игрушками ручной работы, которые купили в местном магазине. Елка – не самое главное в этом празднике, но она выступает прекрасным антуражем для общения с людьми, которых я люблю больше всего на свете. Когда мы все вместе, я чувствую уверенность и полноту жизни.
Эрик отступает от продолжающей визжать Эстель и идет со мной на кухню, чтобы помочь с готовкой. Я составила довольно разнообразное меню. Возможно, немного и переборщила, но студенты несколько месяцев питались в столовой, а Сабин явно объедался фастфудом. Стоит признать, что в тот день тако был просто превосходным, но боюсь, мой друг несколько месяцев не ел ничего полезного.
Открыв духовку, я проверяю, как там жаркое из ребрышек, которое я поставила до вручения подарков, а затем начинаю чистить и тонко нарезать картофель для запеканки. Эрик рассказывает мне об учебе, одновременно готовя шоколадный мусс и огромную миску салата. Я буду злиться, если найду в десерте зеленый перец, но, кажется, парень справляется.
– Итак, еще один семестр, и с учебой покончено. Готов? – интересуюсь я.
– Конечно. Я рад, что взял дополнительный год, но все время очень много занимаюсь. – Эрик и правда выглядит уставшим, но так же живо рассказывает об учебе, как и всегда. – Я провел независимое расследование. Я рассказывал? У меня такой замечательный преподаватель. Она позволяет мне самому выбирать материалы для чтения, и я могу писать, что захочу. Моя комната была завалена толстыми томами по Древней Греции. Это так забавно. Интернет меня только заинтриговал и, знаешь, я буквально перерыл библиотеку.
– Что собираешься делать после выпуска?
– Ну, – отвечает он, – вообще-то об этом я хотел поговорить с тобой.
На секунду возникает глупая фантазия, что он решил переехать в Мэн, но это вряд ли входит в его планы. А потом до меня доходит.
– Ох! Ты и Зак?
Он улыбается, но не поднимает головы, добавляя в салат вымытую рукколу.
– Ага. Я думаю предложить ему съехаться.
– Ладно, мне нравится, что ты как сама Марта Стюарт[9] весь сосредоточен на салате, когда есть более насущная проблема, но все же отложи нож и поведай мне подробности! Где ты хочешь жить? Что он делает в следующем году? Рассказывай!
Эрик кладет руки на столешницу и смотрит на меня.
– Интуиция мне подсказывала, что тебе понравится эта идея. Зак раздумывает над несколькими вариантами работы в Чикаго, и нам может там понравиться. Мы не сильно обсуждали планы на будущее, и мне кажется, что он осторожничает, не хочет на меня давить. Но вот в чем дело… – Эрик понижает голос, – я не уверен, что смогу оставить Эстель. Я не в курсе, чем она займется в следующем году, и… Блайт, ты же знаешь, она сменила специальность раньше меня. Ты действительно считаешь, что у нее имелась такая жгучая потребность изучать социологию и это стоило дополнительного года в колледже? Что она собирается делать? Стать социологом?
– Я не понимаю.
– Она не хочет покидать Мэттьюс. Думаю, там она чувствует себя в безопасности.
– Ох, Эрик. Ты сменил специальность, чтобы остаться с ней?
Он начинает нарезать огурец.
– Ага. Типа того.
– Почему?
Он пожимает плечами.
– Какое-то время она была немного не в себе. Ты же знаешь. Я не хочу ее оставлять. Однако теперь мне придется это сделать. Если только она не захочет переехать в Чикаго или еще куда-нибудь. А теперь есть еще Джеймс, и… я не уверен, как поступить.
9