Доннели вытер руки о салфетку, поднялся и принялся пожимать руки, представляясь людям, сидящим вокруг него, переходя от одного стола к другому, пока не оказался прямо перед нами. Глаза его были серо-голубыми, а рука при пожатии оказалась очень мягкой.
— Очень приятно видеть вас здесь. Надеюсь, вам, господа, понравится мое небольшое выступление, — поприветствовал он нас.
— С нетерпением жду его, — ответил я.
И тут я понял, что он в действительности меня не видит и не слышит. Его глаза фиксировались на людях позади меня, на стене, на пустом месте, но никак не на мне и не на Клете. Он все и всех видел коллективно, как часть цели своего пребывания здесь, но при этом он не видел человека, которому пожимал руку. Было странно протягивать ладонь человеку, которому, я уверен, было наплевать, жив я или мертв, и я задумался о том, как же подобный субъект привлек столь много людей, а также о том, зачем я в принципе держу его руку в своей.
Я слышал, как Клет осушил свою «Кровавую Мэри» до льда и громко поставил бокал на стол.
— Я видел вас в кино, — заявил он, пока Доннели не ушел.
— Прошу прощения?
— Вы в ролевом кино не снимались? Может, в каком-нибудь низкобюджетном фильме независимого продюсера? Уверен, что видел вас в подобном кино, — повторил мой приятель.
— Боюсь, подобного опыта я не имею, — ответил Доннели, — должно быть, вы меня с кем-то спутали.
— Быть может, это была романтическая комедия? — продолжал допрашивать Клет, — нет, я просто уверен в этом. Вот-вот вспомню, подождите секунду. Вы в Тихуане не снимались, нет?
— Очень приятно было познакомиться, — холодно бросил Доннели.
— У вас на задней левой булке, случаем, нет большой родинки? — с расстановкой процедил Клет.
Доннели не остановился, но я видел, как запылала его шея.
— Ты что, спятил? — прошипел я на Клета.
— Сегодня утром я нашел в своем офисе жучок. Хотел донести до него кое-что, — вместо ответа бросил Персел.
— А мне почему не сказал?
— Потому что я не могу доказать, кто его подкинул. А теперь расслабься, — он щелкнул пальцами в сторону официанта и заказал себе еще одну «Кровавую Мэри».
Доннели вернулся в свое кресло и вытер руки мокрой салфеткой. Чуть позже в зал вошли двое мужчин в синих костюмах, солнцезащитных очках и сияющих черных туфлях. Мне показалось, что лица обоих были покрыты косметикой, быть может, для того, чтобы скрыть свежие синяки. Клет толкнул меня под локоть:
— Зацени!
— Вижу. Думаешь это те парни, которым надрала задницу Гретхен?
Он вытащил стебель сельдерея из второго коктейля и принялся его жевать, громко хрустя и чавкая.
— Видишь парня с напомаженными волосами и горбинкой на носу, у него еще что-то непонятое с волосами вокруг ушей? Должно быть, это тоже один из них. Она сказала, что второй мужик был толстяком. Гретхен ему первому сломала несколько зубов. Может нам про британца с альбиносом забыть и взять эту парочку за яйца?
— Нет, здесь никаких драк.
— Как скажешь, босс. Официант, мне срочно требуется дозаправка.
Хьюбер Доннели отправился к трибуне и принялся вежливо улыбаться, пока его представляли. Затем он завел длинную презентацию обо всех тех аварийных и восстановительных мерах, которые предпринимает его компания и прочие стороны для ликвидации причиненного ущерба. Смиренный тон его голоса напоминал исповедь, и он постоянно возвращался к судьбе тех, кто погиб на буровой платформе. Даже средневековый кающийся грешник по дороге в Кентербери едва ли сокрушался бы так сильно. Аудитория состояла из бизнесменов, имеющих свои интересы в буровой промышленности, а потому по идее должна была отзывчиво отнестись к эмоциональной составляющей его доклада. Однако на этот раз возмущение местных жителей возобладало над вкрадчивостью докладчика и соображениями долгосрочной прибыли, так что шарм Доннели явно не срабатывал.
Он ослабил галстук и отложил в сторону заранее заготовленные заметки. Я начал понимать степень собственной наивности в отношении интеллекта и уровня развития врага. Доннели не был представителем руководства нефтяных компаний или геологом. Я вообще не был уверен, на какую компанию он работает и почему он здесь. Он постоянно ссылался на электронные технологии, говорил об океанских решетках и сообществе атлантических наций, зависящих от поставок нефти из Персидского залива. Он уже не говорил о бизнесе — он говорил о неправительственной империи, которая покрывала собой большую часть мира, заставляя работать двигатели и все, что движется, во всех уголках земного шара, причем все это приводилось в действие корпоративными интересами, неотделимыми друг от друга. Он говорил, что флаги и национальные границы — это иллюзия. Главное — это энергия, и так дела обстоят с 1914 года. У него во рту толпились маленькие кривые зубы. Он начал рассказывать о Лоуренсе Аравийском.[28] Я бы удивился, если хотя бы четверть из собравшихся в аудитории действительно его слушала.
28
Томас Эдвард Лоуренс (1888–1935) — офицер британской разведки, в годы Первой мировой войны работавший на Ближнем Востоке. Автор книги мемуаров «Семь столпов мудрости», герой одного из известнейших биографических фильмов в истории кино.