– Ты что, записался в участники женского турнира? – спросил он Брэда, когда мужчины подошли к стойке.
Найт хлопнул его по спине и рассмеялся:
– Природа, Руди, всегда наделяет самцов более ярким оперением, чем самок, а по выходным дням я сливаюсь с природой. – И, обратившись к бармену, объявил: – Всех угощаю я, Хэнк. Сегодня я в большом выигрыше.
Мужчины заказали выпивку и сели за карты. Брэд и его партнер выиграли около трехсот долларов. Брэд был одним из лучших игроков в гольф среди членов клуба, но частенько жульничал: вначале охотно проигрывал, побуждая своих противников удваивать ставки. Ну, это его дело, как он играет. Если люди могут проиграть в субботу днем сто пятьдесят долларов, значит, решил Рудольф, они могут себе это позволить. Но ему странно было слышать, как легко говорили они о своих потерях. Он не был прирожденным игроком.
– Я видел, как Джин играла с тобой, – заметил Брэд. – Выглядит она потрясающе.
– Она крепкой породы, – сказал Рудольф. – Кстати, спасибо за подарок для Инид.
Мать Джин в девичестве звали Инид Каннингхем, и Джин, как только обрела способность связно выражать свои мысли, спросила Рудольфа, не станет ли он возражать, если назвать девочку по ее матери. «Мы, Джордахи, идем вверх, – ответил на это Рудольф. – У нас появляется генеалогия с тремя именами». Девочку не крестили и не собирались крестить. Джин разделяла атеистические взгляды мужа или, как он предпочитал считать, его агностицизм. Он просто написал имя в свидетельстве о рождении – Инид Каннингхем-Джордах, подумав, не слишком ли много букв для семифунтового младенца. Брэд прислал малышке серебряную мисочку для каши с таким же блюдцем и ложечкой. Теперь у них в доме было восемь серебряных мисочек для каши. Так что Брэд не был оригинален. Но он открыл также на имя девочки счет в банке, положив пятьсот долларов. «Неизвестно ведь, когда девочке придется платить за аборт, и притом срочно», – заметил он в ответ на протест Рудольфа, которому такой подарок показался излишне шикарным.
Один из партнеров Брэда, Эрик Сандерлин, возглавлял в клубе спортивную комиссию и сейчас, оседлав любимого конька, уже рассказывал о своем проекте расширения и улучшения площадки для гольфа. К территории клуба прилегал большой лесистый участок земли, на котором стояла заброшенная ферма, и Сандерлин распространял среди членов клуба письмо с предложением дать клубу денег взаймы и купить этот участок.
– Тогда наш клуб попадет в разряд первоклассных, – говорил Сандерлин. – Мы могли бы даже замахнуться на участие в турнире АПГ[26]. Число членов клуба наверняка бы удвоилось.
«В Америке все всегда стремится «удвоиться» и попасть в разряд повыше», – неприязненно подумал Рудольф. Сам он не играл в гольф. И тем не менее был рад, что в баре говорят о гольфе, а не о статье в «Уитби сентинел».
– А ты, Руди? Подпишешься на какую-нибудь сумму? – спросил Сандерлин.
– Я еще не думал об этом, – ответил Рудольф. – Дай мне пару недель на размышление.
– А о чем, собственно, тут размышлять? – наступал на него Сандерлин.
– Старина Руди не принимает поспешных решений, – вмешался Брэд. – Даже если ему надо постричься, он обдумывает этот шаг не меньше двух недель.
– Будет очень кстати, если нас поддержит такая видная фигура, как ты, – сказал Сандерлин. – Я от тебя так просто не отстану.
– В этом я не сомневаюсь, Эрик, – заметил Рудольф.
Сандерлин засмеялся такому признанию своей напористости и вместе с другими мужчинами пошел в душ, стуча подбитыми шипами туфлями по голому каменному полу. По правилам клуба такие туфли нельзя носить в баре, ресторане или картежной, но никто не обращал на это внимания. «Если мы перейдем в первый разряд, вам придется переобуваться», – подумал Рудольф.
Брэд остался в баре и заказал себе еще виски. Лицо у него всегда было красным, непонятно, то ли от солнца, то ли от спиртного.
– «Такая видная фигура, как ты», – повторил Брэд. – В Уитби все говорят о тебе так, будто ты ростом с каланчу.
– Поэтому-то я и держусь этого города, – сказал Рудольф.
– Ты собираешься остаться здесь и после того, как уйдешь из бизнеса? – спросил Брэд, не глядя на Рудольфа, и кивнул Хэнку, поставившему перед ним стакан с виски.
– А кто говорит, что я ухожу из бизнеса? – Рудольф не посвящал Брэда в свои планы.
– Ходят слухи.
– Кто тебе это сказал?
– Но ты ведь действительно собрался выйти из игры?
– Кто тебе сказал?
– Вирджиния Колдервуд.
– А-а.
– Она слышала, как ее отец говорил об этом с матерью.