Выбрать главу

«… Даже в такой сложной мифологии, как классическая греческая, где простейшие мифологические мотивы чрезвычайно затемнены позднейшими наслоениями, даже там не трудно обнаружить элементарные мифы, мало чем отличающиеся от примитивных мифов самых отсталых народов» (Токарев, 1999).

В данном случае уместно также вспомнить парадокс, на который применительно к истории обратил внимание известный норвежский культуролог Й. Хейзинга: «Знание истории всегда носит чисто потенциальный характер. Не только в том смысле, что никто не знает мировой истории или даже истории крупного государства во всех возможных подробностях, но и в том гораздо более важном смысле, что всякое историческое знание об одном и том же предмете – независимо от того, является ли этим предметом город Лейден или Европа в целом, – выглядит в голове ученого А совсем не так, как в голове ученого Б, даже если оба они прочли абсолютно все, что можно было прочесть на данную тему. Мало этого, даже в голове ученого А сегодня оно уже выглядит не так, как вчера. Или еще лучше: оно никак не выглядит вовсе, ибо ни в какое мгновение не может обрести завершенную форму. В отдельном мозгу историческое знание никогда не может быть чем-то большим, нежели память, откуда могут быть вызваны те или иные образы. In actu [Активно] это знание существует лишь для пришедшего экзаменоваться студента, отождествляющего его с тем, что написано в книге» (Хейзинга, 1997, с. 218).

5. По мере расширения человеческого знания представления о пантеоне могли и даже должны были меняться, как менялся общественный уклад, взгляды на верховен ство в роду, племени и народе. Можно сказать, что на определенном отрезке времени один бог у славян главенствовал, а другой пребывал «в ущербе». Например, по одному из Поучений против язычества славяне сначала поклонялись упырям и берегиням, потом Роду и Рожаницам, потом первое место занял Перун, а почитание Богини-Матери некогда могло предшествовать вере в Небесного Отца, хотя в силу внешних и внутренних обстоятельств почитание богини могло вновь выходить на передний план.

6. Даты проведения обрядов, посвященных богам, а равно вехи народного календаря условны, за исключением разве некоторых (например, Купала – летнее солнцестояние или Коляда – зимнее), и будучи приведены, например, для средней полосы российского Нечерноземья, могут (если не должны!) смещаться как в силу местных особенностей, так и в зависимости от широты и долготы. Будут разниться в частностях и формы обрядности.

Обобщенно можно сказать, что пантеон есть отражение (и не обязательно совершенное!) представлений язычника о месте Сил и предков в окружающем мире и их влиянии на природу и общество.

Современным язычникам не воссоздать «запросто» пантеона, который бы устраивал решительно всех, если не положить в его основу некие долгоживущие концепции и теории развития Сущего и Не-сущего, показавшие свою действенность уже сегодня. Пантеон должен постигаться в развитии или это постижение следует, по меньшей мере, сочетать с историко-родовым подходом, на основе совокупности присущих традиционной культуре ключевых установлений.

7. Еще одним путем восстановления пантеона ныне может стать широко используемая в физике Теория симметрий. Здесь имена богов оказываются операторами симметрии, а их действия – преобразованием симметрии начала начал Мира.

Ярким примером вездесущей симметрии в пантеонах и вообще традиционной культуре индоевропейцев являются противопоставления мужского и женского, Неба и Земли, Солнца и Луны, и т. д., более общо называемые в науке бинарными оппозициями.

Если у Мира лишь одно Начало, то на некоем «метауровне» едины и Мировые Силы, родившиеся в начале начал и творящие Все. Но мы именуем их на разных языках и обращаемся лишь к некоторым в силу исторически сложившегося в народе восприятия. Вот почему нам все-таки можно говорить о «русских», «славянских», а отчасти и о «индоевропейских» богах как о родных, близких нашему мировосприятию и образу мыслей. И нужно различать чужих, чуждых и даже враждебных нам и роду нашему богов.

8. В целом же единый общеславянский пантеон, видимо, не существовал никогда – разве что короткое в историче ском смысле время на ранних этапах формирования (вычленения) праславянской общности из индоевропейской. Каждое племя (если не каждый отдельный род) по мере развития представляло и называло богов по-своему, отталкиваясь от общей основы. Условно можно говорить о северной (северо-западной) традиции и южной традиции его построения. Южную в нашем понимании отличает то, что во главе сонма богов оказывается Громовержец (как, например, в Древней Греции и Древнем Риме), а Северную – то, что Громовержец лишь один из многих богов, и он менее значим, нежели бог знания, магии и Дикого мира.