Он пересек коридор, постучал и вошел в приемную; секретарша повернулась к нему, руки ее замерли над клавишами пишущей машинки.
— Что, сегодня никого нет?— спросил он.
— Начались отпуска,— ответила она.— Кроме меня остались только вы и помощник директора... И еще рассыльный,— прибавила она после паузы.
— Ах, да!— сказал Жером Боск.— Я совсем забыл.
— У меня отпуск со следующей недели.— Секретарша пошевелила пальцем в воздухе.— Не забудьте! Наверное, нужно будет найти мне заместительницу?
— Право, не знаю,— сказал он растерянно.— Поговорите в дирекции.
Он оперся плечом о дверной косяк.
— Как, по-вашему, мсье Боск, погода установится?
— Не имею ни малейшего представления. Но будем надеяться.
— Утром по радио говорили о циклоне над Атлантикой. Значит, еще будут дожди.
— Надеюсь, что нет,— сказал он.
— Вам бы тоже надо отдохнуть, мсье Боск.
— Да, я скоро пойду в отпуск. Только закончу кое-какие дела. Кстати, вы не слышали сегодня утром телефонных звонков в моем кабинете?
Она утвердительно кивнула.
— Два или три звонка. А что? Вас не было? Наверное, я должна была ответить?
— Нет, я был у себя,— сказал Жером Боск, чувствуя себя глупо и неловко.— Я сам брал трубку. Так что спасибо. А куда вы едете?
— В Ланды,— ответила она, поглядывая на него с любопытством.
— Желаю вам хорошей погоды.
Он вышел, прикрыл за собой дверь и несколько мгновений стоял в тишине коридора. Трескотня машинки возобновилась. Успокоившись, Жером Боск вернулся в свой кабинет.
Он снова взялся за папку с документами.
Зазвонил телефон справа.
Он взглянул на часы. Было точно без двух минут двенадцать.
— Алло?
— Мсье Боск?— спросила телефонистка.— Международный вызов. Одну секунду.
Щелчок. Он услышал расстояние, по которому шел вызов,— танец электронов, пересекающих границы без паспортов, танец волн, перепрыгивающих пространство, отраженных антеннами многочисленных спутников над океанами, проникающих сквозь невообразимое переплетение нитей телефонных кабелей, проложенных по дну морей.
— Алло!— произнес мужской голос.— Мсье Боск? Жером Боск?
— Да, это я.
— Оскар Вильденштейн. Я говорю с вами с Багамских островов. Только что прочел вашу последнюю книгу —«Как в бесконечном саду». Хорошо, превосходно, дорогой мой, очень оригинально.
Это был внушительный голос, мужественный, уверенный, с легким иностранным акцентом, то ли итальянским то ли американским, но скорее с итало-американским. Голос, от которого пахло дорогими сигаретами, голос человека, одетого в белый смокинг, который говорил, сидя у прохладного бассейна под чистым лазурным небом, еще не опаленным яростью солнца.
— Весьма вам признателен,— сказал Жером Боск.
— Я читал всю ночь. Не мог оторваться. Хочу сделать из этого кинофильм. С Барбарой Силвер в главной роли. Вы ее знаете? Прекрасно. Я хочу вас видеть. Чем вы сейчас заняты?
— Я работаю в конторе,— сказал Жером Боск.
— Вы можете уволиться? Отлично. Садитесь в самолет, аэродром Париж — Орли, четыре часа по вашему времени. Погодите... Мне подсказывают: четыре тридцать. Я заказываю билет. Мой агент в Европе проводит вас до аэропорта. С собой ничего не берите. В Нассо найдется все, что нужно.
— Я бы хотел подумать.
— Подумать? Подумать, конечно, надо. Я не могу вам сказать все по телефону. Подробности мы обсудим завтра утром за завтраком. Барбара мечтает с вами познакомиться и места себе не находит. Она сейчас возьмется за вашу книгу. Обещает прочесть ее к завтрашнему утру. Трудные места я ей сам переведу. Наташа тоже хочет вас видеть. И Сибилла, и Мерриел, ну, это уж слишком...
Голос как бы удалился. Но Жером Боск услышал смех женщин, затем голос Вильденштейна, не такой громкий, но вполне отчетливый, словно он говорил из соседней комнаты.
— Нет, сейчас с ним говорить нельзя,— сказал Вильден-штейн кому-то по-английски, а затем перешел на французский:— Они тут все с ума посходили! Что-то удивительное! Они хотят говорить с вами немедленно. Но это невозможно. Я им сказал, чтобы подождали до завтра. Хардинг или Харди, я уже не помню, в общем мой представитель в Европе, он обо всем позаботится. Я рад, что смог поболтать с вами. До завтра. Domani. Manana[5].