Я помню человека, который задал мне его. Его лицо выглядело пергаментом, на котором ничего нельзя прочесть. У него был беспокойный дух. Он рассмеялся, услышав ответ, и сказал:
— Значит, однажды человек или полуобезьяна изобрел идею смерти?
— Не один. Многие. Смерть — коллективное изобретение.
Он кивнул и сказал:
— Я так и думал.
А потом добавил:
— Обычай сделал ее машинальным упражнением.
И ушел.
Я этого не понял. Люди умеют строить из слов фразы, которые в некотором смысле не являются ложью. И снова я вспоминаю о вопросе мужчины и о чистой лжи, которую произнес я.
Почему они, люди будущего, делают это? Зачем они будят варваров прошлых эпох, вонючих и волосатых животных, восстанавливают их потерянные жизни, стерильные росписи неведения и насилия, отпечатанные в их плоти? Зачем они хотят вызвать из забвения людей всех без исключения? Зачем они делают это, даже если вселенная слишком обширна для них одних, ведь звезд невероятно много, и вряд ли для их заселения хватит всех когда-либо живших людей?
Зачем они делают это?
Они не делают этого. Это делаем мы. Люди из будущего создали и послали нас сюда для выполнения определенной задачи, а сами в какой-то мере являются потомками людей и похожи на меня. Когда я солгал ему, как лгал другим, он поверил мне, поскольку хотел поверить.
Но они этим не занимаются. Этим занимаемся мы. Поскольку человек велик. Поскольку мы хотим, чтобы он заполнил вселенную. Поскольку каждый человек святыня. Поскольку мы созданы, чтобы мыслить.
Иногда я спрашиваю себя, правы ли мы. Это бывает, когда я смотрю на солнце через очки времени.
Но риск не велик. Люди больше не уничтожают себя. Они создают себя. Звезд так много, что существует планета для каждого человека.
И ни на одной планете не живет больше, чем один человек.
ЧЕРНАЯ МАГИЯ[9]
Они парили в рубке управления. Безмятежно плавали между пультами, мигающими лампочками, звездными картами, приборами. Вокруг них по странным орбитам носились самые разные предметы. Так продолжалось уже трое суток. Ели, спали, дышали, читали и считали, плавая по рубке.
Звездолет вышел из строя. Корабль, плод трехвековых усилий астронавтики, двух столетий космических исследований, испытаний и ошибок, миллионов исписанных и исчерченных листов бумаги, еще хранивший дрожь от инструмента тысяч рабочих рук, заснул в бесконечном пространстве.
Они не могли прийти в себя от негодования. Их корабль, первый, который люди решились запустить за пределы орбиты Марса, в опасную область астероидов, первый, покинувший спасительную гавань, ограниченную эклиптикой, первый, созерцавший своими стеклянными очами звезды под новым углом зрения, бесстрастно ждал ремонтного корабля, который не прилетит никогда. И было бессмысленно ремонтировать его. Они могли угадать поломку и с первого раза и через тысячу лет.
Ежечасно они пытались запустить двигатели, но безуспешно, хотя с надеждой склонялись над приборной панелью, ожидая, что стрелки датчиков наконец дрогнут. Однако замершие стрелки не колебались. Когда двигатели начали глохнуть, едва удалось изменить курс и встать на орбиту вокруг далекого крохотного Солнца.
И с тех пор они ждали в тусклом свете аварийных ламп. Они были в ярости, но избегали резких движений, опасаясь удариться о металлические переборки: они даже старались глубже дышать, чтобы меньше крутиться вокруг собственной оси.
— Ну и пессимист же ты, Бартелеми,— хмыкнул Андре.
— Земля далеко.
— Мы должны были улететь еще дальше.
— А затем вернуться
— И мы вернемся,— примирительно сказал Гийом.— Мы снова возьмемся за работу и, может найдем причину аварии.
— Почему бы не разыграть, какой элемент теперь подвергнуть проверке?
Гийом бросил монетку. Та пролетела через кабину, ударилась о переборку, отлетела назад и принялась обращаться вокруг какой-то неведомой звезды.
— Судьба решила за нас. Мы ничего не чиним. Играем в карты и ждем.
— Ремонтного грузовика?
Они помолчали.
— Идиоты,— вдруг вскипел Бартелеми.
— Ты о ком?
— О тех, кто писал те статьи, что я читал перед отлетом. Они говорили, что человек проявляет безумие, увлекаясь скоростью, что бессмысленно возить пустые головы со скоростью света, что прогресс человека тут соответствует его тщеславию. Они говорили, что лучше ходить пешком, чтобы узнать дорогу.
9
Пер. изд.: Klein G. Magie noir.— Fiction, № 130, 1964.
© перевод на русский язык, Григорьев А. М., 1990