Так или иначе, большая часть паломников добралась до места видения. Формально они вторглись на территорию, которая принадлежала Лесопромышленной компании Стинсона, но это никого не трогало. Их сопровождал полицейский патруль, вооруженный пистолетами и дубинками, а также шериф Нельсон и его помощники; любое скопление людей было их заботой, в том числе и паломники, ищущие вечного блаженства. Тут же были фотографы и журналисты, они слетелись со всех сторон, как стая канадских кукш, птиц, известных склонностью подворовывать на туристских стоянках. Шел дождь, но такой легкий и мелкий, что казалось, это просто капли с ветвей деревьев, которые колышет легкий ветерок. Толпу догоняли все новые паломники. В туристский городок продолжали тянуться люди, они спрашивали дорогу и тоже направлялись в лес. Теперь дорога была отмечена розовыми флажками; там, где тропа шла через бурелом, они тянулись сплошной гирляндой, поскольку именно здесь было особенно легко заблудиться. Направление движения можно было определить и по папоротнику, смятому и изломанному там, где прошли сотни людей. Путь паломников был отмечен хаосом и разрушением. Проницательный путешественник мог легко отыскать их, двигаясь от свежей кучи экскрементов к пакету от сандвичей, застрявшему в побегах орегонского винограда, а затем к розовой тряпочке-метке, которую кто-то из паломников предусмотрительно оставил на ветке клена. Большинство паломников никогда не ходили по лесу без тропы и не умели ориентироваться. Толпа людей так сильно примяла мох, что сквозь него проступила вода. Кто-то из пилигримов озяб, промочив ноги, другие вспотели от быстрой ходьбы, третьи мучились, не взяв туалетную бумагу. Те, кто прихватил с собой еду, по неведомым причинам забывали о необходимости делиться с ближними и причиняли своим спутникам дополнительные страдания. Один мужчина обмакнул крутое яйцо в соль из маленькой походной солонки, потом немного поперчил его, в то время как его голодный товарищ наблюдал за ним, глотая слюну. Эти двое напоминали два океана, разделенные континентом. Подобные сцены разыгрывались по всему лесу. Та же ситуация сложилась и с питьевой водой: те, кто не позаботился о ней, надеялись на сострадание своих спутников, но по большей части эти надежды были тщетны. Страдающие от жажды не хотели просить и делали вид, что всё в порядке. Обладателям же фляг и бутылок не приходило в голову, что пить хочется не только им. Кругом царили равнодушие и лицемерие. Паломник в очках, с аппетитом вонзив зубы в сандвич с говядиной, уткнулся в ботанический справочник, изучая мхи, лишайники и цветы, которые встречались по дороге. Его невоспитанность немедленно вызвала раздражение и осуждение одной из его голодных спутниц. Другой мужчина сосредоточенно читал Библию, извлекая из пакета соленые крендельки и один за другим отправляя их себе в рот. Группа женщин ела козий сыр, копченых моллюсков, сельдь в винном соусе и маринованный красный перец.
Могучие стволы елей напоминали колонны величественного собора. Зеленоватый свет между сумрачными деревьями вызвал у большинства паломников, голодных и сытых, страдающих от жажды и утоливших ее, мысли о смерти. Среди замшелых поваленных стволов к небу с исступленным восторгом юности тянулись молодые деревца. Повсюду было так много примет увядания бок о бок с рождением новой жизни, что это вызывало одновременно и грусть, и умиротворение. Неужели люди тоже что-то значат для этого мира? Все вокруг говорило о том, как ничтожна и мимолетна человеческая жизнь по сравнению с бесконечным временем Бога, но у кого хватит духу задуматься об этом? Всем вам суждено умереть, просто и прямо говорил лес, и ужас этой мысли покалывал паломников крохотными иглами, отыскивая самые уязвимые места.
Толпа возбужденно гудела, напряжение нарастало. Более тысячи человек заполонили пространство между деревьями, вытаптывая подлесок. Кэролин Грин отметила место видений гирляндами розовых флажков, но его было нетрудно определить и без флажков, по прислоненному к дереву пластмассовому распятию, свечам, медалям, четкам, бутылкам с водой, изображениям Непорочного Сердца Марии, апельсинам, аккуратно разделенным на дольки, носовому платку с горстью грецких орехов и жестяной походной кружке с леденцами. Все эти сокровища покоились на подстилке из сорванных листьев папоротника, что делало этот клочок земли похожим на место поклонения новообращенных анимистов[19]. Или на жертвенник с разложенными вокруг амулетами и фетишами, древнее святилище, где выставлены племенные тотемы.
Разглядеть то, что происходило впереди, становилось все труднее. Самые бесцеремонные расталкивали соседей, обороняя от посягательств отвоеванное пространство, — есть люди, которые убеждены, что в толпе дозволено все. Однако в лесу у всех были равные права. Даже самые невоспитанные не могли удержаться на захваченных позициях: «Простите, мы пришли сюда первые, мы здесь уже сорок пять минут, вы не можете вот так взять и втиснуться прямо перед нами», — но со всех сторон подтягивались новые и новые паломники, которые отвоевывали место для себя, не обращая внимания на претензии тех, кто пришел раньше. В итоге мало кто видел, что происходит в центре событий. Постепенно нарастала давка. Земля была слишком влажной, чтобы сидеть, тем не менее самые неприхотливые уселись, не обращая внимания на сырость, кое-кто сел, расстелив плащ, однако большинство продолжало стоять. Группа женщин решила утешиться чтением Розария, завершив его фатимской молитвой: «О мой Иисус! Прости нам грехи наши, избавь нас от огня преисподнего и приведи на небо все души, особенно те, которые более всего нуждаются в Твоем милосердии».
19