Командование корпуса карабинеров располагалось в самом Риме, причем не в самом худшем районе. Место это находилось совсем недалеко от Колизея, одной из улиц, отходившей от Виа Кавур, одной из самых известных улиц Рима. Здание это было невысокое, довольно примитивной постройки, неудобное и тесное: в восьмидесятом году оно было разгромлено и сожжено, а потом очень небрежно восстановлено: старожилы штаба карабинеров шутили, что надо бы еще раз разгромить, чтобы дали деньги на ремонт. Улицы тут очень узкие, припарковаться негде даже полицейским машинам. Многие участники совещания – бросали машины, где придется, иногда в километре от нужного места, и добирались пешком. Из всех столиц крупных государств – Рим отличался просто запредельной теснотой и неудобством. Днем – скорость передвижения на машине по городу в среднем составляла шесть километров в час – а в час пик большая часть центра вообще вставала намертво часа на два. Но это были объективные неудобства, с которыми много лет прослужившие в Риме офицеры давно смирились…
Военная часть совещания прибыла вовремя благодаря маленькой хитрости: они собрались на соседней Виа Сфорца, там был штаб Ассоциации парашютистов Италии, и там же, в небольшом кабачке, пропустили по сто граммов доброго красного вина, которое не пьянит, а бодрит. А кто пришел раньше – тот и по две соточки принял. Когда тут были тевтонские варвары – офицер, посмевший явиться на важное совещание даже чуть навеселе, был бы немедленно и сурово наказан: немцы этого просто не понимали. Но сейчас тевтонов не было – и просоленные солью Средиземного моря офицеры не видели поводов отказываться от маленьких радостей жизни. Обнявшись и горланя «Сфорца, Италия», они, словно группа загулявших гражданских, отправились на соседнюю улицу, в штаб карабинеров.
В штабе карабинеров стоящие за дверью часовые попытались проверить документы, но сразу поняли, что это невозможно сделать. Ограничившись проверкой документов у одного из офицеров, капитана Алессандро Маршалди из полка особого назначения ВВС, они пропустили всех по одному документу. Ничего плохого они в этом не видели – а связываться с развеселыми представителями специальных частей, которые разучились себя цивилизованно вести еще в Триполитании и Сомали, – себе дороже.
Но в комнате для совещаний – тут, видимо, раньше был зал для игры в мяч, но его переделали – они наткнулись на бывшего главного маршала[34] Лучиано Скотти, именем которого в берберских племенах Триполитании все еще пугали детей. Главный маршал за годы своей службы уяснил, что где начинается бардак и расхлябанность – там заканчивается армия. И он не только это уяснил, но и вдолбил тысячам призывников[35] – салаг, которые прошли через его руки. И внушил… так сказать, не совсем уставными методами.
Первым получил как раз напевающий веселую песенку Маршалди, да так, что кровь из носа брызнула. Вторым получил свое главный капрал парашютистов Марио Векки, правда, ему удалось увернуться и немного смягчить удар. Почуяв неладное, остальные сержанты и младшие офицеры выстроились у стены. Уже собравшиеся карабинеры в голубой, тоном темнее, чем у авиаторов, форме во все глаза смотрели на разворачивающееся перед их глазами зрелище.
– Стать смирно, сукины дети! – заорал Скотти. – Брюхо подобрать! Вы не в учебке, мать вашу, вы на службе!
– Так точно, господин главный маршал! – рявкнули и те, кто знал Скотти, и те, кто его не знал. В таких ситуациях звание офицера узнается почти телепатически: быть прикомандированным к кухне или к сортиру никому не хочется.
– Так… – Скотти повернулся на каблуках, прямой как палка в свои пятьдесят девять. – Что мы видим, синьоры?! Вы так же будете завтра парадировать перед королем, свиньи в мундирах?
– Никак нет! – рявкнул лейтенант Козими из десантно-штурмового полка…
– Никак нет? А? А почему ты сейчас выглядишь, как свинья, лейтенант, а? Ты выглядишь, как деревенский пастух, выбравшийся в большой город, а? Козел! И это мы покажем завтра Королю?!
– Никак нет!
– А что мы покажем?!
– Выправку и единение наших рядов!
Главный маршал тяжело вздохнул.
– Вольно… Прошу всех к карте…
В Риме не так много места… точнее, вообще нет места даже для нормального передвижения по городу, не говоря уж о парадах. Если же провести нормальный парад, с техникой, с проходом настоящей боевой техники по городу – то Рим, несомненно, встанет, и не на часы, а на сутки, водители в пробках переберут всю родню друг друга до девятого колена, а кое-где и морду лица друг другу начистят, а технику – останется только на пьедестал поставить, потому что из города ей никак не выбраться. Поэтому итальянский парад был довольно скромным по меркам грандиозных торжеств, характерных для Санкт-Петербурга и Берлина. Скорее – все это напоминало развод караулов: пешие части проходили по горбатой Палаццо дель Квиринале, потом – садились на автобусы и выезжали из Рима. Никакой техники не показывалось… техника обычно проходила на параде в Милане и на вассальных территориях: там места куда больше было. Очень ограничено было и присутствие народа на параде – места было очень мало, а надо еще где-то и журналистов разместить. Такого количества средств массовой информации в Италии, как в семьдесят девятом, не было – но все же их было достаточно…
34
В армии Италии десять сержантских званий, причем первые пять – сержантские, а остальные – маршальские (maresciallo). Сержант девятой ступени называется «главный маршал», а десятой, высшей (главный маршал-лейтенант). По меркам русской или германской армии, где высшим воинским званием является звание «фельдмаршал», звание «главный маршал-лейтенант» выглядит дико до предела.
35
До 1980 года армия Итальянского королевства была призывной, после 1980 года – профессиональной, в частях в Сомали и Триполитании использовали местных и наемников. Народу – король больше не доверял, чтобы давать в руки оружие. Не в последнюю очередь – причиной дестабилизации в Сомали послужило то, что клан хабр-гадир почти целиком завербовали в армию, обучили и вооружили, при этом африканцы остались африканцами. В 1979 году мятеж в Сомали был бы подавлен максимум за несколько недель.