Аладдин еле заметно кивнул. Словно почувствовав его движение, истребитель, чуть дрогнув, резко изменил курс, направляясь к центру бурлящей массы, туда, где угадывались огромные, покрытые грязью и ржавчиной туши циклопических конструкций мегатраков. Небрежным движением пальца сбросив предохранительный колпачок с расположенной на сайдстике[81] кнопки управления огнем, Аладдин заученным в многократных упражнениях и тренировках напряжением мышц щеки вызвал на панель гермошлема прицельную сетку. Пилот не торопился. Судя по показаниям приборов, у него есть еще целых пять десятых секунды до того, как он попадет в зону действия радара гигантского грузовика. И почти семь десятых до того, как сможет открыть огонь сам. Главное, не спешить и не потратить спрятанную под тонким слоем бронепластика обтекаемого корпуса истребителя дремлющую до поры огневую мощь впустую. Конечно, жирдяй говорил о нежелательности нападения на мега-грузовики. Настаивал на оборонительном характере операции. Аладдин считал это глупостью. Вместо того, чтобы расстрелять колонну на подходе, толстяк почему-то хочет полноценной осады внешнего города. Дурак. Надеется на мощь стен. Нет, такой шанс упускать нельзя. Сейчас, сейчас! Еще чуть-чуть, и похожая на выброшенный на сушу довоенный танкер коробка, слегка отставшего от группы гигантского фургона, исчезнет в центре четырехтысячиградусного огненного цветка, и банда лишится артиллерии — минометной батареи. А еще, скорее всего, именно в необъятном брюхе гигантской машины находится большая часть боеприпасов и тяжелого вооружения, и именно там, в прочных клетках томится их главный козырь, оружие террора — одурманенные чудовищными дозами опия боевые звери.
Пилот, буквально, кожей чувствовал жадную дрожь готовых вырваться из своих вместилищ ракет, радостное ожидание автопушек, готовых отрыгнуть на ползущую далеко внизу колонну снопы смерти. Еще немного и… Неожиданно мерцание приборной панели снова сменило ритм. Чертыхнувшись, Аладдин резко дернул машину вверх и вправо. Перегруженный двигатель взвыл раненным зверем. Гравитация вдавила в бронекресло так, что у пилота на секунду потемнело в глазах. Часто и зло затрещали отстреливаемые тепловые ловушки… Истребитель содрогнулся. ПЗРК[82]! У чертовых дикарей из Стаи, оказывается, есть не только минометы, но и чертовы ракеты. Откуда? Да какая к мутантам разница? Аладдин сжал зубы с такой силой, что услышал, как заскрипела трескающаяся эмаль. Это непростительно. Он позволил себе расслабиться, недооценить врага, и чуть не потерял свой самолет… Нет, больше такого не повторится. Переключив двигатель в режим экономии топлива, пилот развернул достигшую двадцатикилометровой высоты машину на сто восемьдесят градусов, и постепенно снижая высоту, полетел по направлению к смутно виднеющейся на горизонте точке холма, возвышающегося неопрятной складкой над степью. Второй попытки не будет. К черту геройства. Он командир отряда, а не рядовой боевик. Надо подождать остальных. И поднять цену контракта, как минимум, вдвое. Финк не в том положении, чтобы торговаться.