— Я свободна!
Он смеется, и его смех подхватывает крепчающий ветер. Да, так и есть. Они свободны! Свободны от оставшихся дома Хьюго и Изабель, полных серьезности и беспокойства; свободны от всех связей в Лондоне: его отца, Переса, прыжков в воду, его жизни…
Лола опускает руки и хватается за борт, когда в нос лодки бьет особенно сильная волна; от удара девушка на миг слетает со скамейки с удивленным криком.
Внезапно Матео ощущает прилив радости. Это радость свободы, радость обладания собственной лодкой. Когда ты налегаешь на весла и чувствуешь, как лодка с треском рвущегося шелка летит вперед; когда утреннее солнце ласково греет тебе спину, а его лучи играют сотней разных цветов на морской глади. Несмотря на неспокойные волны, сегодня море кажется более голубым, ясным и прозрачным, его поверхность пестрит золотистыми и серебристыми полосами. Залитое солнцем побережье, маленькое и красивое, маячит вдалеке. Они плывут, только вдвоем, парят в космической пустоте. Над ними пролетает стая чаек, одна из них зависает прямо над их головами — Лола протягивает к ней руку и смеется.
— Ты уплывешь со мной? — спрашивает он у нее.
Лола улыбается.
— Как Филин и Мурлыка[10]? Мне бы хотелось… — довольно вздыхает она. — Правда хотелось, чтобы мы…
— Так давай сделаем это.
— Сейчас?
— Да!
В ответ она смеется.
— Я серьезно.
Лола хлопает ресницами.
— Мэтти…
— Я не могу вернуться назад, Лола. — Его сердце вдруг начинает гулко стучать, пульс отдается в ушах. — Ты и понятия не имеешь, что меня ждет дома. Я не знаю, что делать!
— Ты мог бы пойти в полицию. Хотя и не обязан ничего такого делать, если не хочешь.
— Я хочу! — Слова резко вырываются из его груди. — Черт побери, Лола, ты не понимаешь. Я хочу. Иначе кто-нибудь еще пострадает!
Она смотрит на него, ее тело замирает.
— Пострадает… Хочешь сказать, пострадает, как ты?
— Да.
— Тогда мы должны вернуться домой, милый. Ты сможешь подать заявление в полицию, описать им словесный портрет. — Она нагибается, чтобы посмотреть через плечо, и как только оглядывается, кровь отливает от ее лица. — Мэтти, мы уплыли слишком далеко от берега. Нам нужно вернуться назад.
— Одним словесным портретом не обойдешься. Мне придется его сдать.
— Черт! Мэтти, я не шучу. Разверни лодку.
— Ты меня вообще слушаешь? Мне придется его сдать!
Лола переводит на него взгляд и замирает, крепко вцепившись побелевшими пальцами в борта лодки.
— Сдать кого?
— Парня… парня, который меня изнасиловал.
— Ты знаешь, кто тебя изнасиловал?
— Да! — Слово с всхлипом вырывается из его груди.
Две столкнувшиеся друг с другом волны поднимают над планширем облако белых брызг, выводя обоих ребят из минутного оцепенения и окатывая водой.
— Поворачивай! Поворачивай! — кричит Лола. Затем хватает его за руки, борясь с движением весел, и пытается развернуть лодку. Но быть может, им лучше просто продолжать грести… Внезапно ее лицо оказывается очень близко к нему, и он замечает, насколько ее зрачки с золотистыми крапинками расширены, как сильно веснушки на щеках выделяются. Как будто он вдруг видит все в разы четче, как будто здесь, посреди этой безумной свободы, с его глаз спала пелена, открывшая взору мельчайшие детали жизни.
— Мэтти! — в ужасе кричит Лола.
Матео резко возвращается в реальность, его сердце замирает, когда лодка кренится на один бок, и он чуть не выпускает из руки весло. Ему удается развернуть лодку, но их сносит течением. В жизни Матео доводилось грести множество раз, а потому он знает, что образованные веслами воронки должны исчезать за кормой лодки, но сейчас они почти никуда не уходят. После нескольких минут активной гребли на месте воронки начинают движение вперед. Лодку утягивает назад, в открытое море.
— Черт! — Его руки словно налиты свинцом. На мгновение он вытаскивает весла из воды, чтобы перевести дух. — Я не могу!
Лола порывается поменяться с ним местами.
— Я попробую, давай я поведу!
— Нет… У тебя не получится… Течение слишком сильное. Просто… Просто дай мне секунду…
— Мэтти, нам нужно продолжать грести. — Ее голос звучит пугающе спокойно, но, встретившись с ней глазами, он видит в них панику.