— Он не верит, что я вправду Иван Сусанин!
«Он» — это сын.
— Я Иван Сусанин, и дедушка моего папы тоже был Иван Сусанин. Он завел турок в болото… За это турки его и убили!..
Тут и я понял, что парень говорит правду. Хотя не учел одной особенности детской психологии: ребенок легковерен, но если он заподозрил, что ему не верят, то мобилизует все находящиеся в его распоряжении средства, чтобы доказать свою правоту, и прежде всего постарается заручиться поддержкой взрослых.
Не далее как на следующий день Иван ждал нас в «Аллее славных» вместе с женщиной лет шестидесяти пяти, одетой в темноцветный суконный наряд, какой носят в селах Фракийской долины ее сверстницы. Из-под косынки, покрывающей голову, ниже пояса падала каштановая коса. В фракийских селах, разместившихся у подножия Родоп, женщины всю жизнь не расстаются со своею косою — гордостью девичьих лет.
— Это моя бабушка, — сказал Иван, бросив на сына взгляд Георгия-победоносца.
— Действительно, бабушка, — подтвердила женщина певучим фракийским говором. Видимо, Иван успел внушить ей, что мы Фомы неверующие и что в каждом слове нас нужно убеждать. И добавила: — Я мать его отца, Иванка!
— Очень приятно познакомиться!
— Вернулся вчера мой внук из забавачницы и заявил: «Тебе непременно нужно повидаться с моими друзьями-братушками, а то они не верят, что я Иван Сусанин». Вот я и пришла… Вы, внучата, идите вперед, — обратилась она к детям, — поговорите о своем…
Иван, уверенный в бабушке, как в самом себе, тотчас схватил моего сына за руку. Дети оставили нас вдвоем.
— Ум-то у них детский, — пропела баба[48] Иванка, глядя вслед скачущим ребятишкам, — а уже понимают, что такое героизм. И, поди, уже мечтают, как самим свершить подвиг. Да и то правильно: с колыбельки им песни про гайдуков поем, сказки-были рассказываем. А они все впитывают в себя, как песок дождевую воду. Ни капли не испаряется!..
Улыбнувшись чистыми, спокойными глазами, бабушка Иванка проговорила тихо, словно бы остерегалась, что ее услышит внук:
— И никакие мы не Сусанины… Ивановы мы. Внук — Иван. Отец его, мой сын, — тоже Иван. Отец моего сына — опять же Иван. И его отец, то есть мой свекор, — Иван. А у нас до последнего времени — вы-то, наверное, знаете — фамилия в народе давалась по имени деда. И в зависимости от этого в каждом поколении она менялась. Только теперь ее закрепляют навечно. В нашем роду фамилия была постоянной, потому что все мужчины крестились Иванами!..
Дети подошли к читалищу, оглянулись и, помахав нам ручонками, скрылись за порогом. Мы с бабушкой Иванкой вернулись в парк, и там, на скамеечке под липой, она продолжала свою повесть:
— Среди славянских народов имя Иван было распространено больше всего в России. Наши отцы и деды возлагали на страну братушек все свои помыслы избавления от оттоманского рабства. И они величали русский народ почтительным именем Дядо Иван, то есть Дедушка Иван. А особенно пламенные русофилы нарекали и своих сыновей Иванами. Так издавна повелось в роду моего мужа и, кстати, в моем роду. Заметьте, я ведь тоже Иванка!..
Когда старая женщина говорила о России и о своей большой родне — болгарских Иванах и Иванках, неизменно хранивших святую любовь к стране Дядо Ивана, ее голос становился еще певучей.
— Я не знала своего свекра. Его убили турки накануне Апрельского восстания семьдесят шестого года. Ивану, моему будущему мужу, тогда еще не сравнялось и годика. Свекор работал лесничим и жил со своей семьей в глухом бору. Те, кто его помнил, рассказывали, что он отличался диковинной силой: стреноженного коня мог взвалить на спину и унести. Зимою и летом по селам бродили турки, собирая с крестьян дань: одни — на султана, другие — на пашу, третьи — на янычар… Проще сказать, обдирали народ, как барашка. Заглядывали сборщики податей и в хижину лесника. Они ходили не в одиночку, а группами — по три человека. Лесник сполна расплачивался с ними, угощал лютой, собственного изделия ракией и вызывался проводить «дорогих гостей» до ближайшей хижины. Их дорога лежала по болоту, мимо Мертвого озера… Свекор, как рассказывают, всегда имел при себе палку из дренового дерева — кизила — с набалдашником. Мало ли с каким зверем в лесу тропа сведет! Этой самой палицей он и приканчивал турок. Трупы зарывал в болотной трясине, а золото и деньги, отобранные у крестьян, раздавал семьям гайдуков. Но турки в конце концов напали на его след. Они завели бая Ивана в ту же трясину возле Мертвого озера и там убили.