К двенадцати годам Станка уже имела солидный стаж работы в прислугах, в совершенстве овладела «искусством» мыть полы, убирать комнаты и даже готовить обеды. Природа наделила ее крепким здоровьем, которое каким-то чудом не сломил изнурительный и тяжкий труд. Девочка вышла лицом и ста́тью.
Как-то осенним вечером отец, возвратившись с ярмарки, привез всем сыновьям и дочерям по бублику и по плитке пастилы, а Станке — сатиновый отрез на платье. Мать Катерина ахнула:
— Что ты, Лазар, ума лишился: баловать девку с этаких-то лет! Сама отродясь в домотканом ходила!..
— Молчи, старая! Это ей не наряд будет, а спецовка. Пора Станке браться за настоящую работу, чтоб деньгами отцу-матери подсобляла. Я подыскал ей хорошее местечко. В самой Софии. Прислугой в семействе одного адвоката. По слухам, порядочные люди. Не обидят девку. Платье по-городскому нужно сшить!..
Начались дни, пошли месяцы и годы подневольного труда на городских господ, ничем не отличавшихся по бездушию и по изощренности эксплуатации от своих сельских сородичей. Девочка была полна неизбывной жизненной силы. Ее влекли подъезды столичных театров, широкие двери музеев, иллюминированные витрины книжных магазинов. Но пути в этот новый, чудесный мир были для прислуги заказаны. Она не хотела смириться со своим положением и по ночам, урывая драгоценные часы от сна, стала учить грамоту.
«Если человек очень захочет чего-либо, то у него непременно получится, если крепко задумает, сбудется» — эти слова, пожалуй, были девизом всей ее жизни с девических лет. Она хотела узнать, что пишут люди в книгах, бессознательно, сердцем веря, что в них можно найти разгадку тайны человеческого счастья. Станка научилась читать и благодаря своему упорству, оставаясь в прислугах, сдала экзамены за четыре класса начальной школы.
Восемнадцати лет девушка вернулась в родное село. У адвоката не нажила она даже традиционного для невесты сундука приданого. Впрочем, в сватах недостатка не стало. Напрашивались и состоятельные женихи. Но вышла она замуж по любви за такого же сиромаха,[31] как сама.
Молодая супружеская пара не имела ни земли, ни крыши над головой. Погрузив на плечи весь свой скарб, Станка с мужем Веселином отправилась проторенной дорогой сельских пролетариев в город, на поиски работы.
Была весна 1939 года. И без того слабая болгарская промышленность, расшатанная кризисом, трещала по швам. Фабриканты сотнями выбрасывали на улицу кадровых рабочих.
Злой мачехой встретила Станку и Веселина столица. Но идти было некуда. Всюду безработица, по дорогам процессии выброшенных деревней и не принятых городом людей.
Котевы поселились в парке, на западной окраине Софии. Спали на скамейках, под открытым небом. Благо, что была весна, что до холодов еще оставалось много времени. Каждое утро они пускались в длинный маршрут по столичным бульварам и улицам в надежде, что на каком-то перекрестке улыбнется счастье. Порою Веселином овладевало отчаяние: ведь по закону отцов на его плечах лежала ответственность за судьбу семьи… Но Станка была не только женой, она была хорошим и большим другом — в тяжелые минуты поддерживала духовные силы мужа, вселяла в него веру:
— Горем беде не поможешь! Не твоя вина, что мы без работы и что некуда нам приклонить головы. Жизнь такая… Много людей бедствует. Но ведь мы молодые. Руки у нас есть. Как говорится, «бог не без милости, юнак не без кысмета».[32]
В один из октябрьских вечеров Веселин не возвратился «домой», под кущу пожелтевшего полувекового береста. Станка провела бессонную ночь. Какая беда могла стрястись с мужем? Но к утру он пришел, усталый и довольный.
— Устроился!
Жена, даже не расспросив толком, как и куда, залилась радостными слезами.
Устроился Веселин брандспойтщиком в отделе «чистоты» при Софийской городской управе — мыл по ночам улицы. Заработная плата была нищенски ничтожной, но на хлеб и кислое молоко денег с горем пополам хватало. Скоро нашла место и Станка — уборщицей в большом жилом доме.
Приближалась зима. Синее балканское небо заволокли свинцово-грязные дождевые тучи. По утрам с горбатого хребта Витоши[33] сползали на Софию холодные и сырые, пронизывающие до костей туманы. Надо было думать об уголке для жилья.
Станка присмотрела во дворе, где она работала, старый чулан, служивший когда-то складом для утиля. Хозяева оказались более или менее сердобольными: сдали, разумеется, не безвозмездно, эту дыру Котевым. Веселин заделал пробоины в крыше и щели в стенах, соорудил печку.