В страдную пору в кабинетах и лабораториях института хоть шаром покати.
— Все на полях и делянках, — объясняет сторож. — А Иван Гырбучев лекцию чабанам читает. Ежели вам его, провожу!..
Иван Гырбучев, директор института, мой старый знакомый. Одиннадцать лет назад, окончив Харьковский сельскохозяйственный институт, он проходил практику в Каменной степи, Воронежской области, где мы с ним и повстречались впервые. Теперь сын болгарского крестьянина стал известным ученым. Впрочем, годы и положение не изменили его. Те же юношеские искорки в живых карих глазах, та же «южная» непоседливость и энергия, тот же студенческий задор.
На полянке, поросшей муравою, тесным полукругом сидели человек тридцать. Это были чабаны из ближних и дальних добруджанских сел, приехавшие в институт «за опытом». Их интересовали проблемы рационального кормления скота, создание зеленого конвейера.
Когда лекция была закончена, зоотехник Мичо Мичев, однокашник Гырбучева по Харьковскому институту, повел чабанов на животноводческие фермы. Со мною на полянке остался, кроме директора, пожилой крестьянин по имени Тодор Янакиев, из села Дропла.
— Охота поговорить мне с русским братушкой, — сказал он откровенно. — А что касается ферм, то я тут не впервой и родословные всех животных на память изучил!
— Видите, какой у нас прилежный студент пошел, — подтрунил директор института и добавил серьезно: — Для ученого истинное счастье — работать с такой аудиторией!
— Эх, ежели бы мне да молодые годы, я бы всю зоотехническую науку превзошел! — воскликнул Тодор Янакиев. — А то ведь вместо школы отец в подпаски к чифликчии[44] послал, чужие стада сторожить и собственный хлеб зарабатывать!
— Парадоксально, но факт, — отозвался Гырбучев. — Добруджа была одной из самых отсталых, бедных и темных провинций!
Ученый и пастух, дополняя друг друга, повествуют о прошлом своего края.
Еще не так давно бо́льшая часть обширной равнины была целиною, покрытою густыми травами. На бескрайних пастбищах, принадлежавших крупным землевладельцам, гуляли табуны коней, отары овец, гурты коров и телят. Осенью чужеземные купцы скупали в Добрудже скотину, отгоняли ее в Константинополь, где сбывали с большим барышом. По мере роста населения зе́мли распахивались и засевались зерновыми культурами. Несколько лет сряду пшеница шла по пшенице, потом пашню пускали под перелог — велось типично экстенсивное земледелие.
Жил хлебороб во власти стихии и чорбаджии, или, как еще говорят болгары, бога и богача. Судьба батраков всецело зависела от воли владыки-помещика. Крестьяне, имевшие собственные наделы, в неурожайные годы закладывали и перезакладывали землю — свой единственный капитал — и попадали в кабалу к тому же помещику.
— Уж и натерпелись мы от засухи! — сокрушается Тодор Янакиев. — С весны, бывало, зеленям сердце радуется. А налетит суховей-черномор, зерно сожжет и солому, как огнем, опалит. Считалось хорошо, коли в три осени один добрый урожай брали!
— Жажда землю и людей мучила, — говорит Гырбучев. — Суходол, безречье. До подпочвенных вод не докопаться. Нередко на все село — один колодец. Вода горькая, как полынный настой. А кое-где крестьяне за десять — пятнадцать верст по воду ездили. Да вот, кстати, мы сохранили на нашей усадьбе в качестве музейной древности колодец, известный в округе под названием «Сухой».
В нескольких шагах от нашей полянки поднималась на метр каменная кладь, возле которой был установлен лежащий на деревянной раме барабан, вроде жернова, с намотанным на него тросом и прикрепленной к нему оглоблей. Дна колодца не видно. Его глубина сто метров. Весною, при таянии снегов, и во время осенних дождей он наполнялся водою, которую качали конным приводом. Летом же пересыхал.
…Добруджанская равнина — это десятая часть пашни Болгарии. Осуществляя социалистическое переустройство сельского хозяйства, Коммунистическая партия и народное правительство поставили целью превратить ее в житницу, в пшеничный закром страны. Весною 1951 года было принято постановление Совета Министров и ЦК БКП о развитии сельского хозяйства, водоснабжении и электрификации Добруджи, ставшее программой преобразования природы края и сплошного кооперирования села. Тогда же был создан Добруджанский институт — научно-исследовательский центр земледелия, селекции, животноводства, и заложено образцовое хозяйство, по которому могли бы равняться кооперативы.