Руперт восторженно запустил руку в карман штанов, пошарил, но ничего не нашёл.
Он запоздало вспомнил, что положил карты в карман флисовых штанов Тургида, думая позднее переложить их в свои. Но забыл. Он идиот. Он не принесёт домой ничего, кроме полного желудка. И хоть сам он был сыт, с семьёй ему поделиться нечем. Он всех их подвёл.
И он понуро поднялся по ступеням.
Когда он вошёл, всё семейство сидело перед телевизором. Он подошёл и встал рядом с Элизой, которая, съёжившись, сидела в углу комнаты, откуда телевизор было слышно, но не видно. Дело в том, что все хорошие места в маленькой комнатке были заняты, а её, как и других малышей, было так легко отпихнуть назад.
– В корзине, что мы получили, все абсолютно просрочено, – жаловалась мать, читавшая текст на банке с паштетом из креветок, из которой она ела.
Младший брат Руперта, Джош, пытался выхватить у неё банку, но она отталкивала его.
– Прекрати! – огрызнулась она. – У тебя есть просроченная копчёная цветная капуста. – Тут она взглянула на Руперта, словно пытаясь вспомнить, где же видела его раньше. – Кажется, ты прозевал доставку корзины. Так что всё уже разобрали, даже не проси. Где ты пропадал?
– Я забыл, что сегодня Рождество, – признался Руперт. – Я пошёл в школу.
– Ха! Ну и недоумок! – заржал Джон. Под мышкой он держал кота.
– Чей это кот? – с опаской поинтересовался Руперт.
– А нет, ничей, – затараторил Джон и, отвернувшись, стал смотреть в окно.
– Т-сс, – зашипел Дирк. – Мама ещё ничего не заметила.
– Заметила, – небрежно бросила мать. – Но я не вышвыриваю кошек на Рождество.
– Тихо! Я хочу услышать, что говорят про этот грузовик в рекламе, – потребовал отец. – В один прекрасный день я куплю такой.
– Нет, не купишь, – перебила мать Руперта. – У тебя даже работы нет.
– Ну да, нет, – пробурчал отец Руперта и осел в кресле.
– От рождественской корзины ничего не осталось, – зашептала Элиза, – но я оставила тебе это. – Она протянула ему куриную вилочку[12], на которой ещё оставался кусочек мяса.
– Не стоило, – сказал Руперт, вспоминая, сколько всего он съел за этот день, и чувствуя себя жалким червём. Ему нужно было попросить что-нибудь для неё. Рулет. Кусок пирога. Но он знал, что даже ради неё он не смог бы преодолеть своё смущение. Нельзя же попрошайничать. – Кушай сама. Я немного поел, пока гулял.
– Правда? – удивилась Элиза. – А что?
– Ну, давай, загадывай желание, – сказал Руперт, чтобы отвлечь её, и взялся за один конец косточки. – А потом доешь свою косточку.
Элиза взялась за другой конец, и оба потянули. Девочке достался больший обломок, а значит, и право загадывать желание.
– Я желаю, чтоб не было так холодно, – она подняла обломок вилочки с последним кусочком мяса. Кошка его заметила, вывернулась из рук Джона, разом сцапала косточку и утащила.
– Ты должна пообещать мне, – попросил Руперт, глядя как кошка выходит из комнаты с торчащей изо рта косточкой, – что в будущем, если тебе представится возможность поесть, ты съешь всё, что только сможешь, а обо мне не беспокойся. Ничего для меня не оставляй. Нужно есть, пока есть возможность, иначе смотри, что получается: еда достаётся кошке.
– Кошке, – повторила Элиза.
– И не только еда. Вещи могут забирать. Вещи могут пропасть. Это то, что я понял сегодня. Нельзя цепляться за вещи, от этого одно разочарование.
– Ладно, – тихо согласилась Элиза, хоть и выглядела озадаченной. Она снова устроилась на полу, чтобы слушать телевизор.
– Счастливого Рождества, – пожелал Руперт и встал, чтобы пойти спать.
– Счастливого чего? – переспросила мать, её раскрытый рот был полон полупережёванного креветочного паштета с истёкшим сроком годности. – Счастливого Рождества? – Она зашлась в смехе, и часть паштета выпала на пол. Кошка тут как тут и всё съела.
12
Вилочка – косточка птицы, представляющая собой сросшиеся ключицы, используется в гаданиях и при загадывании желания.