Берни закатил глаза. Он вызвал своих ассистентов, работавших за швейными машинками в задней комнате ателье, и повесил на дверь табличку «Закрыто».
– А теперь, Руперт, я расскажу тебе, что ты хочешь, а что не хочешь видеть в рубашке, – провозгласил дядя Моффат.
Он подвёл Руперта к стене, у которой готовые рубашки лежали стопками по цвету. Казалось, тут были тысячи, миллионы рубашек, за ними даже не было видно стены. Красные переходили в оранжевые, переходили в жёлтые. Стопки тёмно-синих бледнели и светлели. Рядом таким же образом были разложены зелёные. Это было невероятно красиво. Ничего красивее Руперт и не видел. Его кольнуло воспоминание о том, как мать тогда в парке «Кони-Айленд» сказала отцу, что однажды у неё будет костюм и туфли из крокодиловой кожи. Вот бы ей здесь понравилось! Наверняка она и не была никогда в таком магазине и не видела, как делают костюмы. И почему всё это происходит с ним, а не с ней?
Это казалось несправедливым, но эти мысли вылетели у него из головы, едва ему потребовалось выбирать. Как можно выбрать один-единственный оттенок, да хотя бы и семь, когда кругом столько вариантов?
Дядя Моффат вытянул коричневую рубашку.
– Эта идеальна.
– Ох, – вымолвил Руперт, разочарованно глядя на ткань цвета грязи. – А нельзя ли выбрать хотя бы одну шикарного цвета?
– Не говори чепухи! – отрубил дядя Моффат. – Я вырос в этом городе. Я знаю, что такое грязь. И что такое шоколад. Спорим, шоколад тебе по вкусу, а, Руперт?
– Да, – мечтательно протянул Руперт.
– А теперь мы посмотрим костюмные ткани.
Дядя Моффат заставил Руперта перещупать все ткани. Тут была камвольная шерсть[26], кашемир, хлопок, лён, полиэстер, вельвет и шёлк. Ткань была разной плотности, от семи до четырнадцати унций на квадратный ярд.
Наконец, дядя Моффат глубокомысленно изрёк:
– Итак, Руперт. Я приложил все усилия, чтобы обучить тебя. Теперь настало время тебе принять решение.
– Я хочу самый тёплый, самый плотный костюм, какой только есть, – решил Руперт. – Из четырнадцатиунцевой шерсти. Плотного тёплого плетения.
– Ладно, мы берём шёлковый, – провозгласил дядя Моффат. – Мальчик не понимает, что к чему. Сейчас весна. Скоро придёт лето. Не волнуйся, Руперт. Ты ведь выбираешь костюм в самый первый раз. И ты, очевидно, не усвоил ничего из моих объяснений, но ведь поэтому я здесь, чтобы направить тебя в нужную сторону. Так, посмотрим, мы выберем базовый коричневый. Ничего излишне затейливого.
– Шёлк, замечательно, – согласился Берни, выхватывая выбранный дядей Моффатом рулон у него из рук. Он снял с Руперта мерки, а затем унёс ткань в подсобку, где её разметят, разрежут и сошьют костюм.
Затем дядя Моффат учил Руперта разбираться в сорочечных тканях. Руперт выбрал приятный хлопок с полиэстером, который можно не гладить.
– Ладно, лён. Опять-таки скоро лето, – сказал дядя Моффат. – Ты хочешь подобрать цвета?
Руперт не успел кивнуть, как дядя Моффат сказал:
– Конечно же, нет. У тебя ужасный вкус. – И быстро выбрал коричневый лён, который, по его мнению, отлично пойдёт на оставшиеся шесть рубашек.
Через полчаса на Руперте был новёхонький костюм из коричневого шёлка и готовая коричневая рубашка. Его старая одежда лежала в пакете. Берни умолял Руперта позволить ему сжечь эту старую одежду, но, конечно же, Руперт воспротивился.
– Вот теперь ты просто картинка, хотя эта похвала скорее мне, – одобрил дядя Моффат. – Вот видишь, деньги могут купить счастье. Ты только посмотри на себя.
Руперт стоял перед трёхстворчатым зеркалом, и ему не оставалось ничего другого, однако он не мог не признать, что выглядел просто замечательно. Он словно стал другим человеком. Он выглядел, несмотря на свой юный возраст, как человек при деньгах и с образованием. На голову выше окружающих. Он выглядел, сказал он сам себе, как кто-то важный. Он выглядел даже более важной персоной, чем дядя Моффат; он вдруг понял, что значительность придавал не сам хороший костюм, а то, как его носили. Дядя Моффат был тучным. Иначе не скажешь. Щёки у него были красные, словно у него было высокое давление. Выглядел он, если хотите знать, распухшим настолько, что, казалось, вот-вот лопнет. Руперт же выглядел свежим, спокойным и собранным. Он был худ, как вешалка, а оказывается, именно это нужно, чтобы дорогая одежда выглядела по-настоящему эффектно.
– Ты когда-нибудь работал моделью? – поинтересовался Берни, сделав последний стежок на обшлаге брюк. – Тебе следует подумать об этом. У тебя подходящее строение. И интересная костная структура лица. Даже и не заметил при том, как ты был раньше одет.