И правда. Колоннами по дорогам шастают. Небольшими. Немцы, наших не видно. Территорию осваивают. Вон мотоциклисты. Стайкой. За ними пара БТР, не то броневичков. Вон ещё. Километров десять. А то и меньше. Хорошо хоть, дороги тут… не так чтобы очень прямые и не то чтоб очень хорошие. Немцы, насколько помню, почью не любили воевать. На то и уповать. Будем. Докладываю.
Ползут. Организованно. Ищут пространства. Вот что они мне напоминают. Муравьёв-эцитонов. Довелось увидеть. Тогда, в Гвиане. Колонной шли. Тёмно-рыжей ржавой лентой. Строем – прямо рядами. С дозорами по бокам и отрядами фуражиров.[289] Всепожирающие, беспощадные, неразумные. Сейчас им сказали – не хватает-де, "раума". "Фольку".[290] Знали бы они, что через каких-то всего четверть столетия им не будет хватать "фолька" и для того ещё более сузившегося "раума", что будет оставлен им к тому времени… А если б они только представить себе могли ещё чуть более поздние времена… Впрочем, всё равно шли бы, безмозглые… Им объяснили, приказали – и они попёрли. Национальная особенность. Это нам, русским, сначала проникнуться надо…
В Германии народу здорово поуменьшилось… Да и вообще в Европе. Не так вирус, как передряги всякие. Связи нарушились. Благосостоянию не вовсе конец настал – но на паразитов хватать точно перестало. Их немало там к тому времени образовалось. Как их называли, "потомственные прожиратели социальных пособий". Те, разумеется, в криминал. Кто мог. А кто не мог, ласты затеяли клеить. Массово. Бунты. Голодные. Стрельба… Всё это не то что росту народонаселения, даже сохранению уровня ну никак не способствовало. Россия ж, так и вовсе обезлюдела. К двадцатым.
Помню, дали нам как-то отпуск. В этом отношении довольно скоро всё чётко стало, после дела недели три непременно, потом недельку-другую в себя прийти, ну, после отпуска, потом если не снова к очередному делу готовиться – то курсы какие-нибудь. Установившийся ритм. Постепенно выработался. Начальство быстро поняло, что без передышки нельзя. Была пара… инцидентов. Да и начальство… всё более вменяемым, что ли, постепенно становилось. Мы тогда как раз из Афгана вернулись. Ну и поганая, скажу я вам, страна… Днём жарища, пыль, ночью холодрыга, горы голые – не спрячешься, промеж гор зелёнки, оттуда постреливают, мины… с той ещё кое-где войны. Те сдохшие, впрочем, уже. Большей частью… Но и новых добавляют. На кой чёрт наших туда в 79-м потянуло, до сих пор никто понять не может. Потом американцев. Потом опять все вместе – маковые плантации уничтожать. Ну, у нас-то своя задача была. Гада одного подстеречь. Во всяком случае, нам так сказали. Что гад. Вроде плевать, а всё же легче. Гада-то. Провалялись под плащ-палатками, пылью засыпанными, без малого две недели. Всё на нервах. А гада того где-то ещё чпокнули. Если кто думает, что спецназ – это всё больше лихие кавалерийские наскоки, то он глубоко ошибается. Чаще даже наоборот. Именно вот так. Нам – спасибо, ребята, руки пожали, из семерых у трёх гепатит потом. Где подцепили – Аллах его знает. Мы же решили к Коню съездить. Давно приглашал.
С Птицем. Тоже забавно. Происхождение погоняла. Земеля мой, москвич, то есть. Дюже вумный. Был. Поначалу. Принялся как-то доказывать, что киви – это не только фрукт, но ещё и расчётная система, а также бескрылая новозеландская птица и самоназвание новозеландцев впридачу. Садженту! Да ещё и – хохлу! В смысле, по происхождению и фамилии. Со всеми вытекающими из этого забавными последствиями. Сначала так его и обзывали, наподобие американского индейца, "Киви – Бескрылый Птиц". Потом остальное отсеялась. Постепенно.
На восток за Пинском – как капля. Пространство без немцев сужается, потом и вовсе без малого на нет сходит. Ближе к Припяти. Реку хорошо видно – довольно широкая, с множеством притоков, не такая извилистая, как остальные здешние реки. Во всяком случае, основное направление выдерживается чётко – на восток. Леса кругом. Окружение, однако, не полное. По Припяти целых мостов не наблюдаю, кораблики же местами попадаются. Немецким здесь точно неоткуда взяться. Один даже в приток заскочил, и долбит. По нему тоже. Танки. Может и проскочат. Флотские, то есть. В Днепр. Ночью. Тяжко, однако, придётся. Хотя тут уже изначально советская Белоруссия начинается.[291] Может, проще будет. Ну, карты там, и так далее…
За Припятью же совсем другая картина. Тут наши. Держатся ещё. Однако и бардак чувствуется. Кто во что горазд. Не как когда наступали. Целеустремлённость какая-то чувствовалась. Порыв. Даже с высоты. Сейчас – нет. Кто-то на север прёт, кто-то на юг, а кто-то уже на восток… выбирается.
Передний край обозначился чётко. "Рамой" висючей. Вот и свела судьба. С летающей экзотикой. "Мессеров" не видно. Пока. Поскольку меня заметили издалека. Обзор у этого флюгцойга просто великолепный, в три рыла, к тому же. В шикарнейше остеклённой гондоле – так эта хреновина у двухфюзеляжников называется. Вызвали, наверное, уже. Прикрытие. По радио. Доложив, сближаюсь. И точно, гондо… -ла. Полупрозрачная вся из себя. Навстречу очередь. Двойная. Мимо. Что ж, побудем немножечко "мессершмиттом". С превосходством в скорости и вертикальном манёвре – но с худшей манёвренностью горизонтальной. Захожу справа, разгоняюсь – хрен. Попой повернулась и встречает. Опять отошёл, покрутился – то же самое, пусть и вид сбоку. Впереди у гадины тоже пара. Хоть и винтовочного калибра – тоже не сахар. Главное, в виртуале я с ней не сталкивался. Как-то вот не склеилось. А надо бы побыстрее. Неровён час, "мессеры" подскочат. А ну-ка мы её сверху… попробуем. Вертится, тварюга! Ловко… А мы – без стрельбы, и сразу вверх! Ну, наконец… В брюхо, с чуть заднего и на три четверти справа ракурса, для стрелка низковато, пайлоту тоже никак, не видно даже меня, наблюдатель и вовсе – мимо кассы. Маневрировать бестолку – я-то вот он уже. Очень удобно. Теперь мы… оп – отвернули. Вот так… Поехали дальше.
Однако! Летит, сволочуга! И не горит, тварь. Надо поближе. А то не видно ни… чего. Не стреляет. Остекление… что осталось, а осталось немного – как в фильмах ужасов. Залито бордово-красным, похоже, не в один даже слой. И верхний, и задний пулемёты – ноль внимания. На меня. Пушки – страшная всё-таки вещь. Гондола, в общем, вдребезги. Но – летит. Ладно. Оглядевшись по сторонам, захожу сзади… Выкручиваться не пытается даже. Ближе… Отставить!
Не то притворяется, не то и в самом деле… Валится на правую плоскость – и вниз. Движки оба работают, дыма нет, но на пикирование непохоже – просто порхает листочком кленовым… корявеньким таким из себя… а я, слава богу, опять оглянулся, отвлёкшись от этого цирка… чтобы увидеть… как пара "мессеров"… успел извернуться – "фридрихов" – О! Проскочили – и снова в вертикаль. Так ведь и будут заходить, пока не собьют или горючка не кончится. У кого-нибудь. Или я. Не собью. Чуток набрав высоты – "рама" чёрт знает, упала ли, нет, не до неё – набираю высоту и скорость. Движок ревёт, однако не на взлётных ещё оборотах. С "фридрихами" нам скоростями ну никак невозможно меряться.
Опытные, гады. Разбежались чуток, и на сходящихся курсах, почти под прямым углом. Друг к другу. А на меня – с хвоста. Слева и справа. Экая мерзость… На одного в лоб с разворота – второй прикончит. На второго – первый. Ведомый отстаёт чуток, и коли бочкой вздумаю извернуться – опять же вломит. А мы змеечкой – хоп! Ведущий проскочил, а от ведомого мы, вместо змеечки, вираж продолжим – вот и он – оп! Проскочил. Однако не детки, определённо. Успели заметить, что не попасть – и не стреляли. Не каждый сможет. Так. Далеко не.
Снова вверх, я аналогично. Развернулись, заходят в хвост. Теперь точно парой, но как бы меняясь местами. То есть, вроде бы как вместе, нос в нос, но один чуть выше, и как бы змейкой – оба. Вперехлёст. Нытейесная констъюкция![292] А на такую вот хитрую штуку у нас простой есть ответ. Без винта. Как у пролетария для мировой буржуазии – нате вам с маслицем! Боевой разворот!
289
Муравьи-кочевники рода Eciton обитают в Америке, от Мексики до Бразилии включительно. Размеры от мелких (2,5 мм) до средних (12 мм). Муравейников или ешё чего-то в этом роде не имеют, даже гнёзд, размножаются буквально на ходу, ходят огромными колоннами в миллионы особей, пожирая на своём пути животных, в основном насекомых, но и вообще – всех, кто попадётся, кроме нескольких видов, приспособившихся паразитировать на них и питаться ими. Здоровый и трезвый человек уйдёт, хотя и покусанный. Человека и других крупных животных, однако, как пищу или добычу не воспринимают, вследствие чего их можно наблюдать со стороны в относительной безопасности.
290
Volk ohne Raum – букв. "народ без пространства". Впервые именно в этом виде данное выражение появилось как название ныне забытого романа (1926 г.) почти никому ныне не известного писателя Ганса Гримма (Hans Grimm, 1875–1959). Хотя такого рода идеи – о недостатке жизненного пространства у немецкого народа – высказывались ещё в средневековье, став фактически господствующей идеологией германского общества к началу I Мировой войны. После поражения в той войне, когда жизненное пространство, вместо того, чтобы расшириться, заметно сузилось, вопли о недостатке пространства приобрели маниакальный характер. В частности, мысли о необходимости найти это самое пространство пространство, и не где-нибудь, а именно на Востоке, усиленно муссируются в программном труде А. Гитлера "Моя Борьба" (Mein Kampf, 1925 г.).
291
По Рижскому мирному договору от 1921 г., заключённому между Польшей, с одной стороны, и (без участия собственно Белоруссии) РСФСР и УССР, с другой, значительная часть территорий нынешних Белоруссии и Украины, а также Литвы (с Вильнюсом) отходили к Польше (т. н. "линия Керзона"). Западная граница проходила тогда буквально в паре десятков км от Минска. С другой стороны, в марте 1924 и декабре 1926 годов часть территории РСФСР, а именно: части Витебской (с Витебском), Смоленской (с Оршей) и Гомельской губернии (с Гомелем) были переданы в состав Белорусской ССР. До 1936 года официальными языками республики наряду с белорусским и русским были польский язык и идиш. После освободительного похода (во исполнение договорённостей Пакта Молотова-Рибентроппа, сентябрь 1939 г.) Законом СССР от 2 ноября 1939 года к БССР была присоединена Западная Белоруссия. В которую входили некоторые районы, впоследствии (после войны) переданные Польше.
292
Детский сад. Напротив друг друг – мальчик и девочка. На горшках. Мальчик, присмотревшись, злорадно: "Потейяла!?" Девочка отрицательно мотает головой. Мальчик, сочувственно: "Атайвали!?" Девочка опять отрицательно мотает головой. "Что, так и было?" Девочка качает головой утвердительно. Мальчик, заинтересованно всматриваясь: "Хм… Нытейесная констъюкция…"