Впрочем, наша птичка тоже… совсем не ласточка уже. Мотор сбоит всё сильнее. Тоже – водяного охлаждения.[106] Сейчас всё масло выгонит… или воду из системы… потом заклинится – и бум отдыхать. А внизу леса, леса… приятной посадки, джентльмен и леди. Наденька из последних сил тянет вверх. Вдруг мотор как обрезало. Тихо-тихо стало. Слышно, как по ветру полощутся обрывки перкаля на покалеченной плоскости и подвывает поток сквозь свежие дыры. Планируем, впрочем, просто великолепно, и аэродром уже виден… Внизу лес стелется под крыло сплошными зелёными полосами… Всё ближе… Неужто дотянем? Удар по верхушкам деревьев, колёсами – это ничего, машина тяжёлая, проломится, не У-2, чай… Опа – сели. Намана! Некоторое время просто сидим, по своим кабинам. Такое всё ж таки пережить надо. По опыту знаю. Как-то осознать. Что живы и умирать не собираемся. Пока. Конструкция потрескивает жалобно, из смердящего горелым движка что-то капает и журчит… Не горючка, судя по запаху.
— Вот это да! Как мы их, — это Надежда.
— Ну ты даёшь, — восхищённо, на женщин комплиментов не надо жалеть никогда, особенно заслуженных, — прям Чкалов женска полу.
— А то ж! Меня сама Полина Осипенко[107] учила. Лучшей была. В её звене!
Кто такая Осипенка эта самая – не припомню. У каждого времени свои герои. Но на всякий случай хмыкнул. Понимающе-одобрительно.
— Как успела-то? Ну, в Пинск?
— Раком об косяк, — лыбится, — в полку помнили все, кто я и что я, а пилоты нужны были, чтоб всё перегнать, вот я и подсуетилась. Ну, потопали, хва рассиживать!
Галантно помогаю спуститься с крыла – дама! Не возражает. Так вот все они. Как что, так равноправие, а ежели что персонально приятное – так сразу ну его на… Навстречу технари варежки разинули. Потом один из них, Пётр Иваныч, кажется – на гнома похож, вроде Петровича, специально, что ли, их отбирают, не то выводят в питомниках – кинулся вторую машину прогревать. Петровича, впрочем, не видно. Умотал уже. С салажонком тем. Соображает…
Как подошли, валькирия моя, не забыв, разумеется, красиво вильнуть аппетитными ягодицами, сразу, как само собой разумеется, уселась в кабину того, что с прогретым движком, и одним взглядом – умеет! — подозвала к себе. Муж у неё точно на побегушках был. Впрочем, кто знает. Не с моим опытом семейной жизни об этом судить. Нулевым. Подхожу, взбираюсь на крыло, наклоняюсь. Приятно дохнуло разгорячённым женским телом и какими-то травами не то цветами. Без духов. Кайф. Объясняю про Як. В общем, всё просто. Особенно по сравнению с "ишаком". Скорости разве что повыше, и у крыла механизация какая-никакая, а имеется.[108] К тому же, как выяснилось, РЛЭ таки успела почитать. Ну и что, что секретно? Перед таким взглядом одним какому нормальному мужику устоять возможно… даже и спрашивать не стал, как да что. Тем временем, пока суд да дело, прилетели У-2. Втроём, но один определённо отжил уже свой лётный век. Тянется за ним что-то нехорошее… Масло, наверное. Бензин давно горел бы уже. Движку, однако, капец. С гарантией.
Оттуда идут так и не представившийся, не то что не проставившийся капитан, с ним ещё один и старлей в придачу. Цвет полка, полагаю. Шагнув навстречу, докладываю капитану. Фамилию не удосужился – пусть так и будет, пилот Надежда. И так понятно. Всем. Капитан только усом покрутил. Недовольно. Связываться не решился. Надо думать, характер известен. Насчёт "худых", опять же, осознал. Как выяснилось, шестёрка та по их души шла. Но – парадокс – сцепилась с "чайками". Сразу. По У-2 лишь походя эдак прошлись. Вообще, странное что-то творится. "Мессеры" за истребителями-бипланами гоняются, как с цепи сорвамшись. Что И-15, что И-153. Стоит завидеть – всё бросают, и туда. Причём, говорят, по всей Белоруссии так. И не только. Народ в ВВС РККА, конечно, большей частью отчаяный, и то сумневаться начал… Ладно, с этим феноменом как-нибудь потом разберёмся. Если оно будет, это потом. МиГи, кстати, забрать собираются. В ПВО Москвы. Ага, связь, значицца, заработала. Много раз убеждался в том, что обычно не к добру это. Когда с вышестоящим. Начальством. Эдик уже улетел на своём, остальные ждут пилотов, прилетят на Ли-2 или ещё чём подходящем.
Целые У-2 улетели уже. Капитан скомандовал технарям подпалить сдохлый и наш Р-5. С сомнением посмотрел на оставшиеся Яки. Пара всего. Ещё один на запчасти пошёл. Догорел уже. Затараторил технарям:
— Эти оставляем, покамест, значит, час ждёте, по часам, сейчас сколько – ага, 9:33, вот, значит, если ровно через час никого, в смысле, на У-2, то поджигаете и на полуторке в Пинск, вдвоём, полуторка есть? Есть! Час ждёте, не больше, понятно?
Ну правильно, если за час не успеем, то не успеем вообще. Теперь – по кабинам. Сколько можно заставлять даму ждать. Да ещё и такую вот даму…
Взлетели сразу тройкой и парой, я с Надеждой, она ведущим. Ей на пилотирование всё внимание, мне же – головой крутить. Вдоль железки, привычно уже. Небо чистое. Лишь когда ближе к аэродрому подлетели, что-то одномоторное прошмыгнуло. Но не истребитель. Р-10, похоже. Разведчик. Флотский. Дело нужное. Над аэродромом уже и Яки дежурят, с "ишачками" вместе. Дымы. Стоят. Видимо, опять "чаек" пощипали. Что за напасть такая? Ладно, разберёмся… В вывихах психики истребителей Люфтваффе. На аэродроме прибавилась пара очень большых еропланов, просто огромных. Вот это да! Пока пробег, любуюсь. И не мечтал увидеть вживую. ТБ-3.[109] Впечатляет. Конечно, если рядом с аэробусом поставить или даже "тушкой", 154-ой, скажем, едва ли не малявкой покажется. Ну, не так чтоб вовсе, но ничего особенного. Здесь же, рядом с Яками и СБ – просто гигант. Это, полагаю, на МиГи пилоты прилетели. Ничего лучшего не нашлось. Что ж… Значит, не судьба. Ещё на МиГе повышивать.
Подруливаю к нашей стоянке. Действительно, на МиГах уже движки прогревают. Оп – пошли. На взлёт и далее к столице. Когда-то родной. Докладываю Сурину. В глаза старается не смотреть. Однако сочувствует. Як, говорит, тоже хороший самолёт. Даже ещё лучше. Который следующим пригонишь – будет твой. Успеваю лишь попрощаться с потерянным каким-то Петровичем – его тоже забирают, на ТБ, вместе с салагой тем – и к У-2. Тут же парой взлетаем, и, почти на бреющем – опять в сторону Кобрина. Следом тройка "ишаков". Что-то, действительно, не замечаю ажиотажа с "чайками". Желающих летать на них явно поубавилось, к тому же Яки… Я так понял, снаряды к ним тоже нашлись. Шульмейстером. Именно здесь, на складах вот этого самого аэродрома изначально 39-го сбап. Дурость и бардак хуже любого вредительства. Так. Здесь я чистый пассажир. Пулемёта нет. Потом устанавливать станут. Не на все. Тем не менее, головой кручу, видами любуюсь.
Да… Потом, когда из милиции-полиции вышли, дождались автобуса, до дому доехали… Смотрю, мужичок, за нами увязался, и вроде как я на него ещё в отделении глаз положил. Полиции. Смотрел на меня… внимательно. И глаза. А так – невысокого роста, хоть и повыше меня, конечно, неприметный весь из себя, в возрасте уже, с проседью. Позвал. Меня. По имени. Чуть в сторону отошли. Женщины мои место своё правильно понимали. На генетическом уровне. Спокойно дальше пошли. Дядька опером оказался. Негромко – но открытым вполне текстом – выдал. Всё. Джипарь с этим номером за помощником депутата числился. Думы. Которая государственная. Не буду говорить, от какой партии. Исключительно чтобы не обидеть остальные партии, где, как совсем вскоре выяснилось, имелось в достатке депутатов ничем не лучше этого. И не хуже. Где обитает. Депутат. Давно за ним такое… не то что подозревают, уверенность есть. Но… Не столько неприкосновенность, сколько влияние и власть. Пока лоялен, надо такое сотворить, чтоб прижучили… трудно даже представить себе, что. То-то у них в думе этой самой законы по педофилии всё никак принять не могли… На всякий случай, надо "Думать". Полицию-милицию у нас только ленивый тогда не крыл. Из этих самых, акул пера… шакалов ротационных машин. По и-нету, опять же. А ведь если подумать, так и давление на них сверху было, как на дне той самой Марианской впадины,[110] и то, что не все испаскудились, а кто и испаскудился, то большей частью не вовсе – это уже без малого подвиг! Почти. Зачем он это сделал – не знаю. У старых оперов глаз намётанный бывает. Заметил, значит, что-то. Во мне. Дальше я уже сам…
106
На Р-5 (а также ТБ-1, ТБ-3 и многие другие) ставились различные варианты М-17, советской реплики немецкого двенадцатицилиндрового V-образного BMW-VI водяного охлаждения. Некоторые оснащались и настоящим BMW, такие и ценились выше. Культура производства-с.
107
Осипенко Полина Денисовна [25.9(8.10).1907, село Новоспасовка, ныне село Осипенко Бердянского района Запорожской области, – 11.5.1939], советская военная лётчица, майор (1939), Герой Советского Союза (2.11.1938). Член КПСС с 1932 г. Окончила Качинскую авиационную школу (1932), служила в истребительской авиации младшим лётчиком, затем командиром звена. Установила 5 международных женских рекордов. Наиболее известны беспосадочные перелёты, совершенные О. в 1938-м по маршрутам: Севастополь – Евпатория – Очаков – Севастополь; Севастополь – Архангельск на гидросамолёте 2416 км за 10 ч); Москва – район Комсомольска-на-Амуре (24–25 сентября с В. С. Гризодубовой и М. М. Расковой за 26 ч 29 мин в 6450 км). Погибла при исполнении служебных обязанностей. Вместе со знаменитейшим асом-истребителем А. К. Серовым. Похоронена на Красной площади у Кремлёвской стены. Награждена 2 орденами Ленина и орденом Трудового Красного Знамени.
108
На И-16 изначально не было ни щитков, ни закрылков. Функции закрылков на ранних модификациях отчасти выполняли зависающие элероны, которые на посадке синхронно отклонялись вниз, увеличивая тем самым кривизну профиля, но при боевом маневрировании такое применение было невозможно. Начиная с И-16 тип 10, на самолете появились посадочные щитки, однако их конструкция была неудачна, в полете щитки "отсасывало" воздушным потоком, что резко снижало скорость машины. Вдобавок при выпущенных щитках управление затруднялось, самолет начинал задирать нос, а при их уборке "проваливался" вниз. В результате на аэродромах эти щитки нередко законтривали в поднятом положении, а механизмы привода снимали.
109
Тяжёлый бомбардировщик КБ Туполева, в девичестве АНТ-6. Для своего времени более чем впечатляющая машина. Огромный неповоротливый четырёхмоторный (4 х М-17) бомбардировщик мог развивать скорость до ок. 200 км/ч при практическом потолке 3800 м, то есть, казалось бы, летающая мишень. Тем не менее, и даже несмотря на формальное снятие с вооружения ещё в 1939 г., широко применялся в ходе ВОВ, в том числе и как боевой самолёт. Поначалу даже днём, из-за нехватки бомбардировщиков, но прежде всего вследствие неквалифицированного командования, и потери оказались обескураживающими. Ночью же – вполне успешно, причём вплоть до 1945 г., иной раз до 3 боевых вылетов за ночь при боевой нагрузке до 5000 кг. К 1 июля 1945 года 18-я воздушная дивизия ещё имела десять самолётов ТБ-3, находящихся в боевой готовности. Это к тому, что любое оружие надо, прежде всего, правильно применять.
110
Самое глубокое место в Мировом океане. Собственно, Мариинский желоб протяжённостью почти от Филиппин до юга Японии. Максимальная измеренная глубина – 11 034 м.