Четвёрка, что с запада, поспешно набирает высоту. По Фролову душу. Оттуда же идёт ещё восьмёрка, но совсем вдалеке ещё. Ко мне рвут на скорости те, что с северо-запада. Они чуть выше, и мне так даже удобнее. Но сразу разделились попарно и атакуют одновременно, на пересекающихся курсах. Успеваю заметить, что там тоже ещё нарисовались. Четвёркой. Отрабатываю "качели", уходя от двойной атаки змейкой с набором высоты, потом пике, один из ведомых оказывается в зоне действия оружия, но далековато… и ушёл бы, с таким-то преимуществом в скорости, но даю очередь, он заметался, теряя скорость. По прямой успеваю-таки, зайдя сзади чуть снизу и слева, всадить ему полноценные четыре струи. Тоже намазюканный. Был. Голова орла на капоте и шварце катце под кабиной.[165] Минус ещё один. Похоже, из пополнения. Салага. И ещё – работает Фрол. Но его уже связала оставшаяся тройка, мои же, вместо того, чтоб разбираться со мною, нахалом, ломят на всех парах к ТБ! Там, правда, ещё две пары ястребков, ребята опытные, но та, следующая восьмёрка вообще обходит меня на скорости стороной, устремляясь к бомбёру. Что им там, блин, мёдом намазано?
Рву на полной, но по мою душу тоже пара нашлась, заходят сверху, я в левое скольжение, потом вправо креном, оба мажут, но и я не успеваю ничего, поскольку уходят горкой, а мне никак, но тут с горних высей сваливается Фрол и ловит ведущего, что завис после горки, однако и за ним четвёрка, догоняет… Предельно задрав нос, успеваю пометить чуть поотставшего из желавших Фрола, тот же уходит прямо как был, на скорости, в крутейший вираж, "мессеры" отрываются, но ведомый сбитого, не имея скорости, виражит ещё круче, и мог бы завалить Фрола, но – эх, молодость-молодость – мажет, а подоспевший я – как обычно – не… Но и времени нет, на полной гоню к свалке, где восьмёрка закрутилась было с четырьмя "чайками", но пара вырвалась и заходит на ТБ. Там пытаются отстреливаться, но "мессеры" проносятся, чуть нырнув, над почти беззащитным гигантом, полетела какая-то труха, обломки, однако пламени нет, эта пара ушла в горку, за ней следующая, успеваю только, вынырнув снизу, хоть немного прикрыть бомбёра собою. Вжавшись в бронеспинку, весь вздрагиваю от серии частых попаданий, буквально шкурой ощущая смертную боль моей птички, зато все трассы только в меня, приподняв нос, выдаю бесполезные трассы вслед, бомбёр же идёт и идёт, нет… горит. Горит!
Под правым крылом яркое пламя, следом и белесый дым тянется, гигантское чмо постепенно теряет высоту. Немного ещё протянет, и хана. Народ не прыгает. Строго по Симонову.[166] Впрочем, в пилотской кабине торчит уже только одна голова в шлеме. Ага, кажется, и один из стрелков в минус. "Худые" тут же утратили к летящему ещё металлому интерес, навалившись… ну конечно же на меня. Заходят друг за другом со всех сторон, кручусь, как сумасшедший, среди трасс, а машина уже слушается не так чтобы очень, крепко побитая очередями. Хорошо хоть на этих "фридрихах" 15-миллиметровка стоит, были б нормальные пушки – давно бы уже сосны поджигал вокруг себя. Экологию, блин, нарушая. Однако, весь из себя ускоренный-наадреналиненный, успеваю контролировать обстановку. Из "чаек", помимо моей, осталась одна, и та уходит куда-то на северо-восток. По полёту видно, с трудом. Вслед за продолжающим гореть и неспешно так падать ТБ. На Барановичи, надо думать. Как-то, кстати, странно он падает… И горит… необычно.
Но "мессеры" их не преследуют, поскольку всецело заняты мною. Вся оставшаяся восьмёрка. Нет, уже семёрка. Потому что Фрол тем временем занят ими. Продолжаю истощать арсенал десятилетиями копившихся уловок и финтов, изредка огрызаясь скупыми очередями и стараясь не особо нагружать жестоко побитую конструкцию. Спасает лишь, что новенький движок не пострадал, да и эти, похоже, в массе своей, не столь опытные, как в начале, суетятся и мешают друг другу, то и дело теряя из виду Фрола. Который, наоборот, не теряется. Вот и ещё один "мессер", гуще положенного задымив сбоку движком, отвалил, но на подходе ещё две четвёрки, одна с запада, другая, почему-то с востока… и вон ещё… Нет, не "мессеры", с юго-востока – Яки. Двумя четвёрками, одна за другой. Надо думать, из Бобруйска. Родного 128-го полка. Да, "мессер" нынче пошёл определённо похлипче тех, что поначалу были… да сплыли. Из резерва разбавили, что ли. У них, если память не изменяет, в каждой из эскадр Люфтваффе имелось по запасной группе. Для подготовишек. Ну, ещё чтоб вернувшихся в строй поднатаскать. Вот и сейчас – один из ведомых "худых" отвлёкся на уже атакующие Яки и подставился недобитому мне. Схлопотал, разумеется. По полной. Хватило парнише. Последних моих боеприпасов.
Фрол тут же сваливается в пологое пике и уматывает на юго-восток. Горючка. У меня ещё достаточно, но вибрации какие-то нехорошие появились, обрывки обшивки даже из кокпита видно как полощутся в потоке, звук какой-то странный… неприятный, особенно при любом изменении курса, что-то, кажется, продолжает рваться и ломаться. Сейчас развалюсь, не дай бог. Набрав, на всякий случай, высоту – вдруг прыгать – отправляюсь вслед за довольно хорошо ещё видимым ТБ. Который больше не горит, а с неторопливым достоинством выписывает широкие виражи над чем-то отсюда не видным. Рядом "чайка".
Продолжаю, однако, крутить головой. Нет, "худые" в отстое. Ребята в родном полчке и так неслабые были, а теперь ещё и у Фрола подучились чуток. Впрочем, учитель из него так себе. Насколько помню. Костиком. У каждого свои недостатки… и достоинства… А тут ещё И-16 подтянулись. В общем, "мессерам" стоило бы подумать о ретираде… но – не думают. Что ж там в ТБ такое интересное, что они даже про мой столь жарко любимый ими 03-тий биплан забыли? Пытаются оторваться, но четвёрка Яков, удобно расположившись сверху над всеми, успешно это самое дело пресекает, а ещё четвёрка вместе с "ишачками" долбит "худых" на виражах. Двух уже приземлили. Остальные… уматывают-таки. Преследуемые Яками. Бестолку. В пикировании из наших – только МиГ. Да и то не всегда. Удирающего "мессера" догонит.
Ага, бомбёр, совершенно по-орлиному качнув широченными плоскостями, пошёл-таки на посадку. "Чайка" продолжает крутиться. Прикрывает? Правильно… Нет, какое там прикрывает. ТБ садится на дорогу! Потому что аэродром внизу – площадка где то километр на километр – до безобразия забит разнообразной авиатехникой, в основном, кажется, побитой, а ВПП разбомблена… капитально!
Да уж, зрелище реально не для слабонервных… Огромный корабль медленно опускается на начало прямолинейного участка, как издавна принято в России, не столько дороги, сколько направления, скудно заасфальтированного и – даже с пяти сотен метров видно – безобразно разбитого, буквально в хлам. Колёсами, впрочем – не бомбами. Садится, однако, очень аккуратно и даже где-то красиво, пробегает первую пару сотен метров, потом правая стойка, похоже, начинает складываться, но пайлот определённо ас, машина успевает лишь слегка присесть, а он уже компенсирует элеронами, не давая коснуться крылом… однако скорость падает, аэродинамика перестаёт работать… Оп! Крыло отвалилось. Оп! Второе тоже. Повезло, или супермастер? Дальше фюзеляж один, но скорость уже небольшая. Пыль – столбом!
Завороженный фантастическим зрелищем, забываю даже контролировать воздух. Воровато – стыдясь самого себя, раззяву – осматриваюсь. Никого и ничего. Время и нам садиться. "Чайка" напарника уже заходит. Участок, где садиться можно, ТБ достаточно чётко обозначил. Хотя, конечно, если где-то можно сесть с его колёсищами, это вовсе не означает, что там будет комфортно и для моей крошки. Ещё раз оглянувшись на предмет "мессеров", захожу на посадку. Выпускаю шасси. Сначала краником, что слева. Пневматикой. Левая стойка вышла, правая, блин, нет. Пробую механически. Ручка справа. Хрен. Ладно, тогда убираем левую стойку. Пневматикой не получается – механикой. Тот же окаянный орган, тем же концом и в то же самое неподходящее отверстие. Без паники! Горючее выработано почти полностью – это хорошо. Потому что пытаться выпустить шасси посредством перегрузок я бы себе не посоветовал. В данном конкретном случае. Всё скрипит, подвывает сквозь дыры в обшивке и, кажется, вот-вот сверзится с небес обломками. А то и мы не асы?
165
Голова орла в круге – эмблема JG51, чёрная кошка – 8./JG51, т. е. 8-й эскадрильи 51-й истребительной эскадры.
166
Имеется в виду описание уничтожения немецкими истребителями сначала пяти ТБ-3 из шестёрки и затем ещё, как минимум, одного из тройки в романе "Живые и мёртвые" Константина Симонова. Описанное в деталях повторяет то, что реально произошло днем 10 июля 1941 г. в районе Житомира: 12 самолетов ТБ-3 из 14-го тбап вылетели на бомбометание без истребительного прикрытия и в районе цели подверглись атаке двух Bf.109. Один из истребителей был сбит дружным огнем с бомбардировщиков, однако второй продолжал атаки и уничтожил 7 машин. Впрочем, в отличие от романа, экипажи сбитых самолетов спаслись на парашютах. Аналогично, 29.06.1941 на Западном фронте в районе Бобруйска. 3-й тбап получил боевой приказ с запозданием, самолеты не успевали подняться в воздух, командование полка не смогло устоять под нажимом "верхов", требовавших немедленного вылета на бомбометание. Взлетели уже под утро, появившись над целью при идеальной лётной погоде. К тому же после бомбометания два отряда кораблей пошли маршрутом, проложенным, вероятно, по привычке, над населенными пунктами, которые к тому моменту уже заняли немцы, были вычислены и сбиты один за другим. Из командиров кораблей в живых остался только старший лейтенант Пожидаев. Однако глубоко ошибочным было бы мнение, будто все или даже многие боевые вылеты ТБ-3 заканчивались примерно таким вот образом. При правильном применении их эффективность оказалась неожиданно высокой. К исходу первого года войны значительное число экипажей ТБ-3 совершили по 100 боевых вылетов, а к концу Сталинградской битвы некоторые имели их до двухсот. Сбить ТБ-3 тоже было совсем нелегко, иногда он, без видимого вреда для себя, поглощал просто фантастическое количество пуль, осколков и даже снарядов, среди немецких зенитчиков ходили упорные слухи о бронировании этой машины. На самом деле брони не было, но гофрированная обшивка обеспечивала конструкции значительный запас жёсткости и прочности, а слабая оснащённость гидро- пневмо- и электрооборудованием превращалась в достоинство – внутри гигант был почти "пустым". Слабое место – непротектированные бензобаки.