— У немцев взяли?
— Ну.
— Спасибо.
Укладываю в кармашек на штанине. С размером в точности подгадал. С затянутым шнурком ножны сидят плотно, выхватывается легко – что ещё нужно? НР? Размечтался. Такой, смотрю, только у Катилюса.[183] Змея, то есть. У остальных примерно как у меня. Отойдя, пробую побросать. В дерево. Мне бросок на гвоздях ставили. Двухсотках. Потом на стопятидесятках и стодвадцатках даже. После этого хоть столовый нож можно швырять, хоть даже и вилку. Шагов если с семи, разумеется – не больше. Нож ничего. Лучше, чем я ожидал. Пару раз даже с двадцати воткнулся.
Присоединяюсь к увлечённо уплетающей трофейные фашистские консервы с трофейными же галетами разведке. Под водичку из фляг. Показались "мессеры". Довольно высоко. Тыщах на пяти. Прошлись туда-обратно. Похоже, скоро гости. Ага, легки на помине. Пятёрка Ju.52.[184] Однако высоковато… проходят мимо. Не понял? А, теперь понял…
Серыми тенями совершенно бесшумно мелькнули в ветвях – и вот уже с оглушительным, в не нарушаемой моторами тишине, треском скверно утрамбованной в воронках щебёнки мчатся по ВПП аж пять десантных планеров, один за одним, с болтающимися позади чашами гигантских бюстгальтеров.[185] На эротику, что ли, потянуло? Меня, в смысле? Аллюзиями… Не успел остановиться и первый, как по нему зло хлестнули пулемётные трассы. Добровольцев, кажись, немало осталось, не только с пулемётами – щёлкают и одиночные. Правильно, не спорь с начальством попусту, но делай так, как считаешь нужным. В разумных, натурально, пределах. Меня же, как кошку при виде бультерьера, прям таки вынесло на ближайшее к полосе дерево. Костик и сообразить ничего не успел. Ничего себе так. Подходяще. Липа, ветви разлапистые, густые, с боков и снизу, надо думать, не видно меня ни хрена.
Немцы бойцы хоть куда, элита, как-никак. Шустро высыпали из коробочек, прикрываемые быстро замолкшими, впрочем, собственными пулемётами, рассыпались по полю, и вперёд, бойко постреливая из автоматов. В ответ – никого и ничего. Молодцы. Вовремя смыться в некоторых случаях самое наипервейшее дело. Проредили фрицев, от нас отвлекли – и хва. Тит. Добежав до авиакладбища и втянувшись в него, немцы не успели распределиться по периметру. До посадки основной группы, в лице той же пятёрки "тётушек". Вообще-то отработано всё это у них неплохо, транспортник садится, ещё во время пробега открываются оба боковых проёма, в которые шустро ссыпается десантура, и самолёт тут же, не то что не глуша движки, но даже и толком не останавливаясь, уходит в разбег для взлёта. Лишь один пробежался обратно к началу ВПП, то есть к нам, развернулся и встал. Попрыгало восемь рыл с автоматами, рассыпались и волчарами зыркают по сторонам, за ними офицеры. Двое. Типа штабная группа, надо думать. Пара цыриков вытащила рацию, развернули антенну, что-то застучали морзянкой.
Побегав, без успеха, похоже, среди обломков, десантура большей частью рванула к дороге, где ТБ и наши птички. Были. Поскольку пока мы по технике шарились, Змей сотоварищи, как я понял из разговоров, старательно уничтожали бренные останки. По мнению Змея, главное, сбитую 03-ю "чайку" увидеть не должны. Офицер что-то пролаял, и трое немецко-фашистских цыриков сторожко двинулись к лесу. Один, дойдя до дерева, расположился прямо подо мною. Смотри – сколько хочешь. Пока не надоест. Но – периферийным. У шлема форма другая. Погон нет. Ботинки. Воняет одеколоном – на весь лес. Культура, блин… "Шмайссер". А из "юнкерса" тем временем вывалился экипаж, поразмяться, надо думать.
Тот случай, когда договариваться не надо. Хотя, конечно, лучше бы договориться… Не заморачиваясь с ножиком, потихоньку соскальзываю с ветвей чуть вниз, расположившись нетолстой попой прямо над каской, со стороны нашим меня должно быть видно, по идее. А то когда двое на одного заходят, ничего хорошего из этого не получается – никогда.
Оп! Второй фрицевский цырик едва успел всхрапнуть предсмертно, как я уже на плечах у своего, и аккуратненько, ногами и руками в противоход, сворачиваю ему толсту шейку. Классный приём. Меня ему инструктор в 45-ом обучил. Полчке. Пожалев за визуальную хлипкость конституции и оценив ловкость. Хоть борца-вольника, хоть штангиста, хоть самого Шварценеггера в самые наилучшие его годы – без звука. Может даже девушка. Если ловкая и ногами боженькой не обиженная. В смысле, силой. По дереву мягонько соскользнул, как только поднялся, так "шмайссер" сразу у меня в руках, а за листвой уже рожа Змея мельтешит, вся из себя напряжённая, с пальчиком у губ. Смотрю, фрицевский дозор весь спёкся, остальные парни уже расположились для броска, пора и мне. Быстренько передаю "шмайссер" Жидову, и вперёд. Знаю, что Эрма, но "шмайссер" мне больше нравится.[186] Как звучит. Змей злобно так скосил было глазом, но тут же отвернулся. Не до меня. Самый ответственный момент. На сегодня.
В таких делах главное не торопиться. Потихоньку и медленно всё делать. По травушке-муравушке с вострым ножичком в зубках. Связисты, слава богу, то шумят-галдят, то морзянят, прочие фрицы лаются о чём-то, десантура постреливает вдалеке, ветерок, птички особо борзые поют, не полная тишина, словом, не как ночью бывает, когда чуть шевельнулся – уже слышно. Подползти получилось буквально на бросок. Потом всплеск адреналина привычно тормознул Вселенную, видя, как вся семёрка оборотней летит к машине, разбегаюсь в пять скользящих шагов и швыряю нож. Волновой техникой, как учили. В дальнего дозорного, что в положении "с колена" спиной ко мне бдительно сканирует аэродром. Метров пятнадцать, пожалуй. Далековато. Боялся, через Костика не получится, да и сам давно не… Однако, нормально, Константин! Область правой почки. И не пикнул – болевой шок. Никаких тебе здесь бронежилетов. Идиллия!
Я же сразу качнулся к проёму и, скользнув мимо успевшего лишь вытаращить зенки офицера, на том же импульсе ворвался внутрь. Вторым, однако – вслед за Змеем. Он к кабине, я назад, за мной Ворон, походя уложивший того офицера. Навстречу поднимается кто-то из летунов, бортмеханик не то стрелок, вгоняю ладонью нос в череп, всё… Из кабины появляется ещё один, ничего не понимающий и с высоко вывернутой правой рукой. Левая опущена. Целые руки так не висят. Ладненько сработали! Без шума…
Буквально через пару секунд в кабину шмыгают наши летуны с майором Сашей во главе, за ними мальчики тащат ещё одного летуна с ТБ, раненого, стонущего с искажённым лицом стрелка, потом забрасывают языков, документы – всё очень быстро, почти слитными движениями. Вот уже и один из движков завёлся, центральный. Змею, вопросительно:
— Мы с Жидовым прикроем, так?
Кивок. Выскакиваю наружу, но сначала подбегаю к неестественно выгнутому запредельной мукой "крёстнику", вынимаю нож, счищаю кровь втыком в землю и мчусь к своей "десятке", на бегу вытирая лезвие о штанину комбеза. Сталь начала того века. Ржавеет – глазом не успеешь. Моргнуть. Жидов уже в кабине, технарь помогает, движок запел, я, машинально сбросив клинок в ножны, тоже уже. Вот и мой зашкворчал, едва пристегнувшись, выруливаю вслед за Жидовым на полосу, так, чтоб проскочить мимо расстрелянных планеров, без разогрева даю газу – взлёт!!!
Почему-то всегда так. У меня. Иной семь потов прольёт на тренировках, доведёт до идеала и автоматизма, а на соревнованиях – ррраз, и заклинило. У меня же если из десяти два начали нормально получаться, значит, на соревновании всё пройдёт ещё лучше. Если знаю предмет хотя бы на трояк – на экзамене не меньше четвёрки, а обычно и вовсе отл. Или вот как в этот раз, с ножом…
"Мессеров" уже нету, у них по времени не выходит долго тут торчать, транспорты тоже ушли. Широкими кругами парой набираем высоту. Вот и "тётушка", легко и приятно ей, едва ли и наполовину нагруженной, вверх идти. Десантура на аэродорме в недоумении. Не успели сообразить. Повезло. "Ю" берёт курс на восток, чуть отклоняясь к югу. На Могилёв, выходит. Километров где-то триста отсюда, насколько помню. "Тётушке" час с гаком пилить, никак не меньше. У нас горючки должно хватить, но только ежели экономно. Крути, крути головой, Шершень Костик!
183
НР (нож разведчика), известен также под обозначениями НР-40 (год принятия на вооружение – 1940) и НА-40 (нож армейский), индекс ГРАУ 6Х6 (НА-40), 6Х7 (НР-40). Разрабатывался специально для вооружения РККА на основе финского штык-ножа образца 1919 года и финских же скаутских ножей. Приёмы работы "коротким финским, или норвежским ножом" добавлены в боевую систему самбо В. П. Волковым в 1940 году. К 1941 году действия ножом входят в "Руководство по подготовке к рукопашному бою Красной Армии". Наиболее богатой и проработанной системой применения боевых ножей стала созданная Н. Н. Симкиным и Московским институтом физкультуры система ближнего боя, опубликованная в брошюре "Ближний бой" (М.: "Физкультура и спорт", 1944). НР заносился в книжку красноармейца, наряду с огнестрелом. Нож разведчика был удачным и вполне современным для того периода оружием, с ним связаны многочисленные легенды, преувеличивающие его боевые качества. Впоследствии неоднократно усовершенствовался (НР-43 "Вишня", НРС и др.).
184
Полное обозначение Junkers Ju.52/3m. Немцы называли его "Тётушка Ю" (Tante Ju) и "Железная тётушка" (Eiserne Tante). Разрабатывался (ввод в лётную эксплуатацию с 1932 г.) фирмой Юнкерс сначала как гражданский самолёт, затем использовался даже как бомбардировщик (Испания), но прежде всего являлся основным военно-транспортным и транспортно-десантным самолётом Вермахта в течение всей Второй Мировой. Довольно уродливая с виду угловатая трёхмоторная машина характеризовалась высокой надёжностью и неприхотливостью. Экипаж 3 чел., скорость ок. 250 км/ч, дальность до 1000 км, макс. взлётная масса 11 т, брал до 18 десантников, но это с парашютами и др., а так больше, рекорд же – 40 марокканцев. Вооружение могло быть разным – по максимуму пара 7,92 мм MG-15 и пара таких же в наполовину выдвигаемой вниз "корзине", и ещё два по бокам. В любых вариантах вооружения достаточно лёгкая добыча для истребителя днём, даже при всей своей достаточно высокой живучести. ВВС Швейцарии эксплуатировался до 1980-х годов. Считается легендой авиации, хотя современная ей "Дакота" определённо лучше по всем показателям.
185
Основным десантным планером Люфтваффе на протяжении всей Второй Мировой оставался DFS 230 различных модификаций, разработанный Немецкий институтом исследований в области планеризма DFS (Deutsches Forschungsinstitut fЭr Segelflug). Сверху окрашивался камуфляжем, снизу серо-голубым. Характеризовался очень приличной (для планера) манёвренностью, брал до 10 десантников с вооружением, включая установленный на турели сверху позади кабины пилота 7,92 мм MG-15, а иногда ещё пару пулемётов пехотных образцов. Садился на лыжу, обычно с тормозным парашютом.
186
На вооружении Вермахта в 1941 г. стояли автоматы (пистолеты-пулемёты) MP 38/40, разработанные конструктором фирмы Эрма (Erma Werke) Фольмером (Heinrich Vollmer), впрочем, действительно на основе MP 36 конструкции Шмайссера. Что же касается пистолетов-пулемётов самого Шмайссера (Hugo Schmeisser, 24.10.1884 – 12.10.1953), то они обильно стояли на вооружении ещё в Первую мировую (MP 14). Шмайссер же разработал впоследствии MP 44 (StG 44), знаменитый тем, что особо безграмотные "спецы" по сей день продолжают настаивать на том, будто бы Калашников слизал с него свой автомат. На самом деле повзаимствована была лишь внешняя компоновка и использован схожий (в принципе) патрон. Конструкции же совершенно разные, чтобы убедиться в этом, достаточно хотя бы один раз разобрать тот и другой. Или хотя бы увидеть, как разбирают. Хотя, конечно, первый настоящий и полноценный автомат был действительно создан именно Шмайссером, и никем иным.