Системой всё это едва ли было бы правильно называть. Скорее структурой. Довольно хаотичной. Как если бы обитателям знаменитой Вороньей Слободки вздумалось надстраивать, каждому над собственной каморкой, бесчисленные этажи, устраивать переходы, лестницы, балконы с видом на море и прочие приятные вещи. Нет, ей пытались придать более-менее пристойный вид, как-то упорядочить, соорудить поддерживающие конструкции. Но не в ущерб алчности! Поэтому водичка эта так и остаётся очень мутной. Чтоб рыбку…
— Ви же меня понимаете, Константин, я ж вижю! Если найдётся таки чувак… или чуваки, способные в той мути, грубо говоря, разобраться… Там подпорочку выбить, здесь керосинчику плеснуть… Интересные ж варианты тогда получаются…
Так понял, не одни мы работали. Талантливых людей в России всегда хватало. А янки, на свою беду, ещё и добавили… Израиль сгубив.
Нет, какой же всё-таки я правильный и конкретный чувак, умница какой! Иду с запада, на тысяче, на полутора наблюдаю "костыль".[205] Чем-то похожий в открывшемся ракурсе на летящего жука-пожарника. Такой же несуразный. А также аж целую четвёрку "мессеров", что болтаются на пяти тысячах парой где-то километров восточнее. На восток, надо думать, и обращены невещие взоры их, плюс на волне сидят. В смысле, радио слушают. Меня не видят. Потому как я, скромный-влюблённый, с запада, четырьмя аж тысячами ниже, да и зелёный весь из себя на зелёном же фоне. Это хорошо, что вы такой зелёный и плоский… Теперь немножко высоты набрать, с полтысячи… Вот так. Ай-яй-яй. Плохой мальчик. Прикрытие прикрытием, но за воздухом и самому наблюдать надо, не только за землёй. Вот мы тебя за это – по попке. И прочим частям. "Костыль" и понять ничего не успел. Снизу сзади у него обзор не так чтобы очень. Тем более со стороны, противоположной наблюдаемой. И бензобак, как выяснилось, прям под ногами у пилота. Горбатого могила исправила. Ух!
Самое главное, по рации ничего не передал. Физически не мог. Я же потихоньку виражиком, через крыло и, в пикировании, снова на запад же. Расстояния здесь смешные, горючки хватит. "Мессеры", надо думать, с минуту ещё так и прикрывали. А то и две. Дымный шлейф.
К аэродрому подхожу на пяти где-то сотнях. Ниже стрёмно, выше тоже не надо. "Мессеров" приманивать, больно нужно. Вдруг, смотрю, почти мне навстречу две точки. "Мессеры". Пикируют. Не на меня – на аэродром. Выходят. Меня не видят. Зря. Успеваю только ведомого. Очень уж быстро. Нос, однако, приподнялся вовремя, и довернуть тоже получилось. Так что вмазал удачно. Вниз – одни обломки. Вверх – наши. Дежурное звено. Взлетает. Четвёркой навстречу. Чуть не угостили с перепугу. Меня, такого неожиданного и к тому же стреляющего. Вовсю.
Немцы, видать, тоже с запада зашли, ВНОС их, однако, засёк, но со взлётом запоздали, получается. Надо бы, наверное, пост чуток подальше вынести. Впрочем, не моя проблема. Нормально сажусь, становлюсь на своё место, ручкаюсь с довольным Колей – собственными глазами увидел один из результатов своей работы. Ну, как "мессера". Свалил. Всегда приятно. Спрашивает, как наша Жябка. Великолепно! Горючего, правда, чуток лишку сожгли, зато боеприпасов дай бог если десятка по два на ствол. Израсходовал. И движок – только штатно. Без всяких этих дурацких верчений за собственным хвостом.
Тем не менее Коля тут же открывает капот и цинично демонстрирует мне свою насквозь промасленную задницу. Я, в общем-то, имел представление о том, что авиационная техника нуждается в обслуживании. Однако никогда не думал, что она нуждается в нём настолько. Нет, конечно же, можно, сев с достаточным запасом горючки, тут же и взлететь. Но лучше этого не делать. Иначе запросто можно – как Жидов. Который тоже подходит. Поинтересоваться. Или хуже. Гораздо, фатально даже. Нормальному технарю всегда найдётся что подкрутить, посмотреть, поменять и так далее. Нынешняя ещё ничего, а современному будущему мне самолёту целая авиабаза нужна, иначе никак.
Впервые вижу Гошу улыбающимся. Виновато. Мне. Элементарно не убралось шасси. Что-то там в пневматике не так подсоединили. Пытается объяснить, но, похоже, сам толком не понимает, о чём речь. Шаманские штучки. Быстренько рассказываю, как всё удачно прошло, как заходил и как сбивал. Как "мессера", он и так наблюдал. Глазами. Собственными, причём. Хлопаю по плечу – какие, мол, дела, товарищ старый лейтенант. Этот не струсит и не станет прятаться за чужую спину. А от неполадок и аварий никто из летающих не застрахован. Никогда.
Выдвигаюсмь на КП, докладаю – а туда уже передали. Огромное человеческое спасибо. Сухопутчики. За "костыля", в смысле. И "мессера" моего тоже все прекрасно видели. Понравилось. Те же, оказывается, не просто так наведывались, на огонёк, а что-то сбросили. Непонятное. То есть, сбросили-то, похоже, вымпел, непонятно только, на кой чёрт. Какие такие у нас могут быть связи с Люфтваффе? Разве что пулемётно-пушечные… Неразборчивые и случайные. Фрагментарные даже, я бы сказал.
Подъезжает полуторка, цырик тащит вымпел. Реально, футляр с лентой. Оранжевой. В таких донесения обычно сбрасывают. И всё такое прочее. Началась суета всяческая, в смысле, заминирован – не заминирован… Короче, посовешавшись всего-то с полчасика, вскрыли-таки. Письмо. На русском даже. Почти правильном. Понятно, во всяком случае:
"Истребитель лётчик Nr. 03 вызываться на бой 29. Июнь 1941 в 07:00 утро квадрат 0917 (ваш код)[206] восток Рудск высота 3,000 м. Каптан Hauptmann Hermann-Friedrich Joppien,[207] Gruppenkommandeur I./JG 51"
Надо же, какие страсти. То ли дуэль, не то рыцарский турнир. Не те, вроде, времена. Уже давно. Да и слышали мы про этих рыцарей. Над толпами беженцев. Впрочем, почему бы и нет. "Мессершмитт", конечно, современнее и лучше "чайки". Но, прежде всего, постольку, поскольку, по лётным данным своим, может сам выбирать, принять ему бой, или нет. А также наивыгоднейшую для себя позицию. Если же бой, так сказать, по обоюдной договорённости, то и преимущество это как бы нивелируется. Ему лучше на вертикали, мне на горизонтали, но атаковать он вынужден, как говорится, по умолчанию, вследствие чего и главное преимущество – возможность выбирать – фашиком утрачивается. Долго пытаюсь объяснить это Сиротину и прочим – тут и Толманов, и пайлоты какие-то, и замполит, политрук старшой, из нелетающих, похоже. ГБшного лейтёху наблюдаю, опять же. Видимо, недавно прислали – бдить. Похоже, полк здешний на особом контроле. Интересно, чьём… И ещё интереснее – почему.
Начали судить-рядить – надо ли ваще, а ежели надо, то как… В конце концов качающийся с ноги на ногу Сиротин принял решение – будет звякнуто наверх. Попу, типа, прикрыть. Первое дело. Только вот в мирное лишь время. Кто в войну этим шибко озабочен, хуже предателя. Иной раз. Оказывается. Но говорить такого не стал. Не по чину. Заметил лишь, что до завтра ещё дожить надо. И – все вдруг поняли! Такую простую, казалось бы, вещь. Что на войне главные неприятности, точнее, самая главная неприятность, не от вышестоящих. Обычно. В общем, отправили нас с Жидовым в дежурное звено. Пока. На ближайшую пару часов.
205
Так называли – впоследствии – разведчик-корректировщик Hs.126. Одна из первых разработок авиационного отделения фирмы Henschel (Хеншель), ранее занимавшейся, главным образом, производством паровозов. Одномоторный моноплан-парасоль, шасси неубирающиеся, радиостанция, фотооборудование, По правому борту неподвижный (вперёд) MG 17, 7,9 мм, 500 патронов, сзади 7,9-мм MG 15 на шкворневой установке, 13 магазинов, 975 патронов, 10 бомб по 10 кг в двух кассетах. Очень надёжная и манёвренная, но тихоходная (до 350 км/ч) машина оказалась чрезвычайно уязвимой для истребителей, да и зенитного огня. Обычно прикрывался парой или даже четвёркой истребителей. Всего выпущено ок. 810 единиц.
206
Считается, что одной из многих причин катастрофы начала войны являлась примитивная кодировка карт, легко разгадываемая немецкими дешифровщиками. Хотя в 80-е применялась такая же кодировка, во всяком случае, на тактическом уровне.
207
Герман Фридрих Ёппин, или Йоппин (Hermann-Friedrich Joppien, 19.07.1912 – 25.08.1941), эксперт, капитан Люфтваффе, командир первой группы 51 истребительной эскадры, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями. С 22 июня участвовал в боях на Восточном фронте. Сбив 30 июня в трех вылетах в районе Бобруйска сразу пять советских бомбардировщиков, преодолел рубеж в 50 побед. Затем, 2–3 июля, Ёппин записал на счет еще шесть СБ-2. 5 июля он сбил ДБ-3, но при этом сам был ранен ответным огнем бортстрелков. После излечения он продолжил боевые вылеты, и 24–28 июля его жертвами стали три СБ-2, И-16 и МиГ-3. Вскоре после полудня 25 августа в 18 км юго-западнее Брянска сбил МиГ-3 – это была его 70-я и последняя победа. Вскоре его Bf.109F-2 W.Nr.9670 на бреющем полете юго-восточнее Брянска был обстрелян с земли. На крутом вираже самолет врезался в землю, и Ёппин погиб. К тому моменту он занимал четвертое место в списке асов Люфтваффе после Мёльдерса, Галланда и Оесау.