Фрицы потом сами от их применения отказались. Слишком заковыристый взрыватель нередко детонировал на земле, в полёте, или сразу после сброса. Или так, как в этот раз. Одной очередью сразу пару. Слава богу хоть не сразу сдетонировало. Видимо, какая-то хитрая хрень с замедлителем. Взрывателя какой-то из бомб. Чудом не спёкся в этот раз…[219]
Плюс ещё тот, что сам свалился. Если тяжело груженная машина на крыло завалилась, без виража, от взрывной волны, или по ошибке пилотирования, её не так-то просто вывести. Тем более на полутора хилых тысячах. А может и повредило что… Поди спроси теперь.
Обед принесли в судках – прямо на стоянки. Высоко-высоко прополз стратег-разведчик, оставляя истаивающую макаронину инверсионного следа. Пусть видит, как у нас тут плохо и нет никого. Всё, типа, горит, а что не горит – дымит. Густо и по-чёрному. Бойцы ещё расстарались, умудрились дополнительные воронки нарисовать. — По моим эскизам, — гордо изрёк оружейник-недохудожник, оказавшийся Ромой. Романом, то есть. Разумно. С высоты не очень-то разберёшь. Даже с тысячи, а уж с восьми… А и то правда, надоели эти налёты. Пора бы и чем ни есть продуктивным заняться. Потери, кстати, минимальные. Сбитые наши все попрыгали, и даже приземлились без потерь. Трудоспособности. Неподалёку – что существенно – от собственного аэродрома. Кроме того рыжего парня, ведомого Харитоновского. Это он тогда с "церштёрером"… в лоб повстречался… Вечная слава и память.
Запас матчасти, однако, тоже имется некоторый. Теперь пара машин всего осталась бесхозной, зато все – на крыле. Двадцать три пайлота. По нонешним скудным временам не в каждой дивизии столько наберётся. Повоевавшей, разумеется. Причём салаг нет. Все уже с опытом. Пусть и разным.
Около трёх завыла сирена, мы – по щелям, что солдатики из БАО рядом со стоянками понарыли да замаскировали, как водится. Снова "церштёреры". Восьмёркой. Типа контролька. Отбомбились по авиакладбищам, где наши пару кадавров вновь успели уже в некое подобие исправной техники превратить, потом штурмовкой прошлись. Полосу не трогали – видно, какие-то планы насчёт неё. По ним – ни зенитки, ничего. Молчат, как майские рыбы об лёд. Хотя где-то по батарее имеется, и таких, и таких. В смысле, и 85-мм,[220] и 37-мм.[221] Плюс счетверёнки. Шульмейстеровы ещё запасы. Нахомяченное.
Потом сидели на травке, сначала Харитонов начал излагать свою точку зрения на происходящее, Жидов что-то добавил, ещё кто-то. Стихийно получилось. Я помалкивал – мой опыт и мои знания здесь неприменимы. Слишком индивидуально. Получится всё равно как мальчишкой побывав в цирке надумать изрображать собою воздушного гимнаста. Дюже чревато. Постепенно все пайлоты подтянулись, плюс комполка. Лично. Замполит же с самого начала присутствовал. Как-то незаметно так. Потом опять сирена завыла. "Рама". Покрутилась-покрутилась, да и урыла. Сбросив бесцельно пару бомб – то ли для острастки, не то чтоб домой не тащить.
Когда вылезли, замполит слово сказал. Мол, почему бы старшему лейтенанту коммунисту Харитонову не обобщить свой опыт с опытом товарищей и не направить всё это вверх. Тот пожаловался на отсутствие писательского дара – мол, сказать могу, а написать – слабо. Тогда замполит – Лазарь, оказалось, его зовут, Игоревич – предложил сам написать, а Харитоша потом посмотрит, и комполка, так и отправим. Наверх. А что, дельная мысль. Вопреки распространённому в армии мнению о вреде замполитов, всё от человека зависит. Вот Краев, например, царствие ему небесное, если, конечно, пускают туда замполитов… И мужик отличный, и пилот от бога, но как замполит – ноль. Только что шашку наголо и – личным примером. Тоже, конечно, неплохо, однако непродуктивно. Замполитов не напасёшься. А этот вроде на своём месте. В моё время замы по воспитанию личного состава были. Выродившиеся потомки некогда грозных комиссаров. Так ведь и от тех польза бывала. Местами.
Опять сирена. На сей раз "юнкерсы". "Штуки". Тройкой всего, но с парой "мессеров" в вышине. Ещё понабросали бомб по былому великолепию ВВС РККА. По складам – ни одной. Хотя строения и невозможно замаскировать полностью Хозяйственные, блин, о грядущем, небось, думают. Вряд ли, однако, посадочный десант замышляют. Незачем. Видимо, как площадку на будущее. Запланировали. Так в жизни часто бывает. Обдумываешь, планы всякие строишь. Наполеоновские. А оно вдруг раз – и всё…
Потом в щель притащили телефонный аппарат с кабелем, и получилось что-то вроде импровизированного КП. Запасного, мабуть. Заглублённого лишь чуть больше чем на лопату. Большую сапёрную. Сто десять см. А что, удобно. Рядом со стоянками. Потом Сиротин долго и нудно инструктировал насчёт техники безопасности. Заходить и вылетать теперь будем только на малой высоте и по восточному направлению. То есть, набор высоты только за Пинском, снижение же на посадку – тож с востока и капитально не долетая, в смысле, примерно оттуда же. Поэтому особое внимание ориентированию. Если что, ближайшая площадка – Добрая Воля. Там группа со связью. Как запасные – Лунинец, Дребск, Язвенки и Лунин. Посмотреть по карте, ориентиры наметить. Заблаговременно. Так понимаю, что-то серьёзное затевается. И нам в этом серьёзном предстоит, судя по всему, сыграть не последнюю роль. Приказано ещё – взглядом на меня – убрать все демаскирующие признаки. Знаменитые номера, царевен-лягушек и прочие гадости. Нас здесь нет. И мы здесь – никто. Ладно… Это всё так, техсоставу забава. Была.
Телефон, однако, зазвонил уже без пятнадцати семь. Вечера. До того всё успели обговорить, а замполит даже провёл импровизированно открытое партсобрание, то есть, с приглашением комсомольцев. Для меня, ей богу, откроением стало, что обычно на партсобраниях могли присутствовать только члены и кандидаты в члены этой самой организации. Вообще, как выяснилось, российским коммунистам присущ некоторый дух конспиративности. С тех ещё, наверное, времён. Подпольных. Ныне же – взрослые игры больших мальчиков. Понятно теперь, к тому же, что дедуля с папулей имели в виду под "Одобрямс!". А вообще скорее тоскливо, нудно и немножечко стыдно, приходилось изображать внимание, потому как, насколько понял, невнимательность на собрании комсомольском предосудительна и подозрительна, однако оная же на собрании партийном суть состав преступления.
Раненый в попу Сиротин ставит боевую задачу. Сопровождаем бомбёры. ДБ-3Ф.[222] Туда, куда полетят. Рандеву ровно полвосьмого над Кобриным. На зенитки не отвлекаться. Наша задача – только прикрытие от истребителей. Что, бесспорно, радует.
Птичка моя лишилась жабки, и номер у неё теперь "08". Наскоро так исправили. На месте лягухи пятно свежей краски. Выделяется. Не думаю, впрочем, что в бою кто-то заметит. Хотя в летуны нынче повсюду глазастых набирают, что у нас, что у немцев. Это потом – хошь с линзами, хошь хоть в очках – было бы прочее здоровье. Насчёт перегрузок, реакция и так далее. А глаза… Монитор можешь рассмотреть – годен! Впрочем, насчёт очков – это я загнул. А с линзами точно разрешали – у штатников.
Взлетели нормально, мы с Жидовым последними. Сначала назад, за Пинск, потом обратно до Кобрина, набирая до двух с полтиной. Бомбёры уже подошли, где-то на трёх, постепенно нагоняем, с набором высоты, и пристраиваемся. Эти всемером. Сначала тройка, потом ещё тройка, и вслед ещё один. Видимо, полной девятки не набрали. Или это от полка столько осталось? Всё может быть…
Идём где-то на четырёхстах, и для "чайки" это, пожалуй, максимальная скорость сопровождаемых. Мы выстроились, как договаривались на земле. Пара Харитонова выше и сзади, пара Бабкова ниже и на уровне ведущего второй тройки, мы же – позади, чуть ниже и справа – прячемся от солнца за последней машиной, изредка выглядывая полюбоваться на светило. Уже миновали и Брест, и Тересполь. Буквально забитый составами. Похоже, фрицы здесь разгружаются, потом гонят автотранспортом по наведённым переправам, ну, а далее – можно по бывшей нашей железке, можно так… шоссейками. Прошли километрах в десяти южнее. Набор высоты продолжается – приблизились уже к четырём, вплотную. Тысячам. Неужто на Берлин? Днём? Шутка.
219
Речь идёт об осколочных бомбах SD-2, точнее, об их модернизированном варианте SD-2B. Фактически это был кассетный боеприпас (до 144 шт. в кассете). Масса одной бомбы ок. 2 кг. Могли устанавливаться взрыватели четырёх типов. Подрыв мог происходить по истечении определённого времени (до 30 мин) после отделения от кассеты – в воздухе или на земле, при ударе о грунт, при изменении положения, или самоликвидацией через 4 – 30 часов. Дьявольскими, или чёртовыми яйцами их называли не только те, на кого их сбрасывали, но и сами немецкие пилоты – из-за многочисленных подрывов на них собственных самолётов. После Второй Мировой войны американцы приняли на вооружение доработанную бомбу-мину SD-2 "Schmetterling" (бабочка, мотылёк) именно как авиационную систему минирования под названием "Butterfly" (бабочка), а бомбе-мине SD-2 присвоили наименование M83.
220
85-мм зенитная пушка образца 1939 года 52-К (Индекс ГАУ – 52-П-365). Создана в подмосковном Калининграде М. Н. Логиновым в соответствии с концепцией инженера Г. Д. Дорохина по модернизации 76-мм зенитной пушки Логинова образца 1938 года. Активно и эффективно использовалась в Великой Отечественной войне, в т. ч. и против танков, а после её окончания состояла на вооружении СА вплоть до принятия на вооружение ЗРК.
221
37-мм автоматическая зенитная пушка обр. 1939 г. (61-К) (индекс ГРАУ – 52-П-167). Разработана на основе шведской автоматической 40-мм зенитной пушки "Бофорс". Главный конструктор М. Н. Логинов. На базе 61-К было создано семейство корабельных зенитных орудий, этой же пушкой вооружались первые советские серийные самоходные зенитные установки на гусеничном шасси ЗСУ-37. 37-мм зенитные пушки 61-К активно использовались в течение всей Великой Отечественной войны, затем в течение долгого времени состояли на вооружении СА. Использовались и как противотанковые орудия, особенно в начален войны. В послевоенное время многие орудия были поставлены за рубеж и в составе иностранных армий приняли участие в различных конфликтах. На вооружении армий многих государств 61-К находятся и по сей день.
222
Глубокая (до неузнаваемости) модернизация (1939 г.) дальнего бомбардировщика ДБ-3 разработки КБ Илюшина (на вооружении с 1936 г.). Впоследствии именно ДБ-3Ф получил обозначение Ил-4. В общем, аналог немецкого He.111, но во многих отношениях ещё менее удачный. Однако ни низкая надёжность, ни недостаточная скорость (макс. 430 км/ч), ни слабое оборонительное вооружение (2x7,62 мм пулемёта ШКАС, 1x12,7 мм УБТ), ни сложность в пилотировании, ни даже отсутствие автопилота не исключали выполнение задачи опытным экипажем. Брал до 2500 кг бомб (внутренняя подвеска). Неправильная организация боевых вылетов и решение несвойственных задач в начальный период войны приводило к тяжелейшим потерям ДБ-3. Так, 22 июня 1941 года из 70 самолётов ДБ-3Ф 96 дбап, домой не вернулось 22 машины, из которых более половины было сбито. К тому же после этого – первого военного – вылета четверть самолётов полка встала на ремонт. 23 июня, при нанесении бомбового удара по автоколонне противника девяткой ДБ-3Ф 212 дбап было потеряно 8 самолётов. Наиболее известное успешное действие – бомбардировки Берлина в начале ВОВ. Долгое время оставался единственным торпедоносцем советского ВМФ. Всего выпущено 5256.