Потом поворот с трассы направо, ещё километра три – вроде дома. На КПП шлагбаум, цырики втроём, с мосинками, справа из мешков что-то вроде блок-поста, "максимкино" рыльце бульдожье торчит.[243] Не пускают, зело борзо. Сунул документы – присмирели слегка, но – бегом на КПП. Телефон? Прибегает радостный. — На КП говорят, нет у них никакого младшего лейтенанта Малышева. На моё: — Ни х..!!! — весело так продолжает, — а есть лейтенант Малышев, Константин Иванович. Теперь.
Н-н-н-нах-х-х-х!!! Блин, шуточки. Впрочем, летуны народ здоровый, во всяком случае, до инфаркта большинство не доживает. Так и. Сойдут, значит, и такие… прикольчики. Подруливаем прямо к КП, старому, там прощаюсь с Матвеичем. Торопится. Вроде и знакомы всего-то ничего, почти не разговаривали – а вот прикипело будто. Одной крови, наверное…
На КП без малого счастливый Сиротин. Забавно. Комбез переделан – наподобие моего – и свинорез немецкий из-под клапана на правой штанине выглядывает. Откуда, понятно – десантуры немецкой неслабо накрошили, но – до чего ж быстро моды меняются! Вот и я уже своё веское слово сказал.
— Костик, а мы думали, ты… это… совсем (пиип). Хотели уже на посмертно посылать. Красную Звезду!
— Спасибо. Польщён. Весьма. Но пока не надо. Как с еропланами?
— С еропланами труба (пиип). Даже свой отдал. На одиннадцать боеспособных – поморщившись, скользнул рукой по ягодице – летунов шесть машин. Мне (пиип) (пиип) запретили (пиип). С прошлого раза (пиип) швы разошлись. Доктор обещался (пиип) ногу отрезать (пиип) не хочу!
Действительно не хочет человек, сразу чувствуется. Раньше, помнится, матерного слова не услышишь. Или отсутствие комиссарского шеврона сказалось? Надо бы изучить данный феномен. Если успею.
Печально, однако. Всего-то за день боёв. Из двадцати четырёх, с Толиком, молодых и с утра здоровых ребят больше десятка уже – всё. Впрочем, кто-то, может, и вернётся. Наподобие меня. Но и из без малого тридцати "чаек" – шесть. Пипец полчку.
— Однако это… (пиип). Пехота доложила, они аэродром освободили. Ивацевичи. Там "чаек" много. Говорят, есть и исправные. Откуда взялись – (пиип) знает. Безлошадная команда с технарями вон, видишь, у ангара собирается?
И правда, метрах в ста грузовик, ЗиС-5, кажется, и на него, в кузов, народ бочку закатывает. Все вместе. По толстым доскам.
— Разрешите? — Сиротину.
— Давай. Тебе надо летать.
Подхожу неспешно, молча впрягаюсь в трудовой подвиг. Рядом Коля трудится, сосредоточенный взгляд в бочку – тяжёлая, сволочь, воняет бензином и даже не булькает, полная потому что, падла – дотолкали почти доверху, тут он глазами скосил, и бочка тут же обратно валиться начала. Еле спасли. Бочку. Да и Коле мало не показалось бы. Водрузили, поставили на попа рядом с прочими – с десяток где-то, и что тут началось – словами не обсказать. Орали до хрипоты, охлопали всего. Толик тут же. Его, оказывается, тоже задело, сначала вроде ничего, а как на посадку, шасси не выпустились. Пришлось на брюхо, так что теперь тоже безлошадный.
Потом подъехала полуторка с начальником особого отдела, лейтенантом НКВД по имени Павел. Сиротин так называл. При мне. И шестью цырями. Один с ДП,[244] остальные с трёхлинейками. Мы на полуторке вперёд, ЗиС с Колей в кабине и парой цырей в кузове – следом. В Пинск заезжать не стали – водила с полуторки знал короткий путь. Часа за три обещал доставить. Тропою дедушки Хо,[245] как у нас говорили. Рванули сначала по малой шоссейке, потом по лесным и просёлочным дорогам. Повсюду довольно много войск, хотя очевидно, что здесь далеко не главное направление. Похоже, наши пытаются успеть укрепиться. По западному флангу продолжающей атаковать группировки. В основном пехота. Лица усталые, запылённые, но – без тени безнадёги. Наоборот, видно – бойцы идут. Кадровая армия. Почти полностью уничтоженная в том 41-м. Да и теперь… Большинство из них так и умрут – относительно счастливыми. Знать не ведая, какая силища им противостоит, и какие ещё муки да тяготы впереди…
То и дело какие-то посты, шлагбаумы, регулировщики. Проверяют. Каждый раз ТТху грудью ощущаю. Да и остальные как-то подбираются. Этому, будем считать, немцы уже научили. Что пост или регулировщик – это вовсе не непременно свои. Однако так, пожалуй, за три часа – разве что в мечтах. Одно радует – Люфтваффе почти не летает. Стратеги прошли пару раз, но на такой высоте, что нитка инверсии лишь едва-едва различима. Похоже, дали понять. Что летать предпочтительно повыше. Им. Тем не менее головами крутят все, включая технарей. И этому научились. Ну и славненько…
Жаль, пообедать не успел. Впрочем, ребята поделились сухпаем – хлеб, колбаса какая-то… ничего, определённо без сои. Огурцы солёные, чаёк. Я их – квасом. Угостил. Без особого восторга. Поколение до-Пепси…
Заодно узнал, что Харитонова четвёрку ополовинили и Р-10 схрумкали, натурально, "сердца". Те самые или нет – кто знает. Про аэродром-обманку делиться не стал. Не приучен. Болтать попусту. Если из наших кто в плен попадёт – зачем ему это знать?
Нам-то это чётко вбивали. Вообще, ещё с СССР традиция такая. Каждый боец должен знать свой манёвр. Но не более того. Многия знания – лишние печали. Кстати, в этих местах прежде побывать не довелось. В отличие от, увы, очень многих других. Батькивщина на диво легко перенесла все передряги. Ну, не то чтобы вообще без проблем – но вполне. А пертурбаций и вовсе не было. В смысле, на местах. Да и в Минске. Будто все предшествующие годы к чему-то такому как раз и готовились, партизаны хреновы…
Пожалуй, и интеграция новой Евразии начиналась именно отсюда. Сначала беженцев приняли. Израильских. Потом – из Франции, Испании, Бельгии, Голландии, Норвегии даже. Потом Витебская бригада.[246] Поучаствовала. В косоварских делах. Потому как Бундесвер неслабо захиремши стал к тому времени. Им даже на себя сил не хватало, не говоря уж о помощи соседям У австрияков тем более. С чехами. У панов, как всегда, свои дела были. Запредельно важные. Выясняли, у кого длиннее и толще. Потом какие-то католические разборки… В общем, полякам ни до кого было. Вот Беларусь и сорвала банк. Батька ихний очень солидно смотрелся. Даже в сравнении с Германией. Почти автономная страна с трудолюбивым, грамотным и спокойным населением. Это, как выяснилось, и есть главное национальное богатство. А не природные ресурсы или территория, и уж тем более – деньги.
Помнится, у меня один… ну, не то чтобы приятель… В одном классе учились. Он по финансовой линии пошёл. На первой встрече одноклассников меня не было – вообще, не люблю такие мероприятия. А на вторую занесло. Каким-то ветром… не помню. Рядом сидели – разговорились. Историка вспомнили. Казанову нашего, грозного совратителя несовершеннолетней девственницы. Почти невинной. И девственницы тоже – почти. Тот, кстати, неслабо приподнялся. На тогдашней – очередной – демократической волне. Волны же, как известно, колышат. То, что сверху плавает. Коль скоро речь об историке зашла, вспомнили и историю. Отечественную. До сих пор будто перед глазами его поддатая рожа, как он, брызжа слюной на блюда с аккуратно затушенными, строго по этикету, бычками, возмущался: — Нет, я просто не представляю, как Гитлер мог проиграть ту войну! У него же было столько денег!
Так, значит, его и учили. В финансовом. По лучшим демократическим американским образцам и понятиям. В адаптированной для папуасов доходчивой форме. Это я не в том смысле, что про Гитлера что-то не так. На самом деле не так было всё! Ибо буквально всё мерялось тогда на деньги, будто бы деньги – сами по себе – хоть что-нибудь значат. Сугубо виртуальная сущность. Уверен, если бы не та катавасия с российскими биржевыми фокусами и Китаем, случилось бы ещё что-нибудь. Не раз и не два такие мыльные пузыри лопались, раздутые на американской почве. Как известно, богатой… сланцевыми и прочими дурнопахнущими газами. Долго по грани ходили, великие финансисты, пока не… Цивилизация, живущая по извращённым до противоположного знака принципам социально-экономического дарвинизма самого примитивного толка… Обречена!
243
Пулемёт конструкции американского (впоследствии натурализовался в Британии, с 22.01.1901 сэр и рыцарь) изобретателя и предпринимателя Хайрема Стивенса Максима (Hiram Stevens Maxim, 05.02.1840 – 24.11.1916). Первый образец появился в 1883, и уже в 1893 отряд из 50 британских военных, вооруженных винтовками и четырьмя пулемётами, в течение полутора часов отражал нападения зулусов. Когда бой завершился, англичане насчитали 3000 убитых противников. Изначально к новому оружию проявила интерес Россия, сначала хотели под патрон к винтовке Бердана калибром 10,77 мм, затем под русский винтовочно-пулемётный с закраиной калибра 7,62 мм (как и для винтовки Мосина). Первоначально весил, со станком, 250 кг. Постоянно усовершенствовался. Привычный по фильмам вид – с колёсным станком Соколова и щитком – приобрёл после модернизации 1910 г. Последняя модернизация в 1930 г. Благодаря водяному охлаждению исключались проблемы с перегревом ствола, и огонь можно было вести длинными – хоть во всю ленту – очередями. Очень высокая надёжность. Основные недостатки – большая масса (заправленная система без патронов – 65 кг), высокий силуэт и ограниченность в вариантах применения. Выпускался до конца ВОВ, оставаясь основным станковым пулемётом РККА. Последний раз применялся в 1969 г. против китайцев на о. Даманский. Что касается Максима, то ему принадлежало множество изобретений и патентов, от усовершенствованной мышеловки до боевых аэропланов включительно. Постоянно нуждался в деньгах для реализации всё новых и новых изобретений.
244
ДП (Дегтярёва Пехотный, индекс ГАУ 56-Р-321) – ручной пулемёт, разработанный В. А. Дегтярёвым. Принят на вооружение РККА в 1927 г. Массово использовался в качестве основного оружия огневой поддержки пехоты звена взвод-рота вплоть до конца ВОВ. Трофейные образцы использовали в Вермахте под обозначением 7,62mm leichte Maschinengewehr 120(r). Кроме того, за счёт захваченных в Зимней войне 1939-40 годов и позднее трофеев один из наиболее массовых образцов ручных пулемётов в финской армии в период Второй мировой войны, в т. ч. ввиду существенного превосходства над аналогичного класса финским пулемётом Лахти-Салоранта. Характерный внешний признак – большой круглый магазин сверху. Основные недостатки – тонкостенный ствол легко перегревается, неудобный магазин (49 или 47 патронов) и не самая удачная (прежде всего, по эргономике) конструкция блока УСМ (ударно-спускового механизма). Огонь только очередями с открытого затвора. Обслуживался расчётом из 2 чел. Помощник таскал короб с тремя магазинами. Применяется по сей день. Например, в Ливии 2011 г.
245
Имеется в виду Хо Ши Мин (19.05.1890 – 02.09.1969), выдающийся деятель мирового антиколониального движения, лидер партизанского движения, первый президент Вьетнама (ДРВ), философ-марксист. Похоронен в Ханое, в мавзолее на площади Бадинь. В Хо-Ши-Мин был переименован Сайгон, бывшая столица Южного Вьетнама. Вьетнамские партизаны ещё долго считалитсь почти недосягаемым идеалом разведчика, диверсанта и т. п. Один из последних противников – США. Разбиты и с позором изгнаны за океан в 1973 г., а в 1975 пал поддерживавшийся США южновьетнамский режим. В 1979 г. — вьетнамо-китайский приграничный конфликт, с большими потерями для КНР. Оригинальная система единоборств – вьет-до, была специально адаптирована под противника, значительно превосходящего в росте и массе тела.
246
103-я гвардейская ордена Кутузова 2-й степени Витебская дивизия – одно из наиболее боеспособных соединений ВДВ СССР. В 1979 г. блестяще провела высадку в Афганистане, где и оставалась до самого вывода войск. Именно на десантников была возложена основная боевая нагрузка, и именно их погибло больше всех. В этой дивизии довелось послужить большей части тогдашнего офицерского корпуса ВДВ. Тем не менее, в 1995-6 г.г. фактически прекратила своё существование. Осталась бригада.