Я же, как и собирался, ухожу стороной в обгон. На Кобрин. Крутя головой, замечаю справа нечто необычное. Опа! Пара "юнкерсов", второй и четвёртый в шеренге, планеры за собой тянут.[260] По три штуки. Будет ребятам чем поразвлечься.
Вот уже и Кобрин. Знакомые места. Будто в зелёной чаше лесов уютно устроился. Аэродром. Километрах в полутора. От меня. Обломки, насколько могу разобрать, уже по краям растащили, в конце полосы транспортники, видно, разгружаются, суета какая-то имеет место быть и нагромождения чего-то всякого, автотранспорт суетится, а по самой пара "мессеров" на взлёт пошла. Видно, транспортники те наябедничали уже.
Боевым разворотом к воображаемой точке рандеву с "худыми", пологое пикирование, но не спеша, на половинных где-то оборотах и винтом на половину, примерно, максимального шага. Скорость не нужна – они едва-едва в набор пошли, шасси убирают. Чуть ниже, и как на ладони. Ведомый. Ещё чуть-чуть. Со всех. Стволов. Обломки во все стороны. Быстровато всё же. Иду. Чуток носик. Приподымем. Однако и ведущий – вот он уже. Пытается что-то изобразить. Ни высоты, ни скорости, атака из фатально мёртвого пространства, даже зеркальце не поможет. Тем не менее, от первой атаки ушёл. Не мальчик, чай. Но потерял и ту высоту, что была, а скорости у него и не было. Не исключаю, был бы "эмиль", так тут же ему и хана б. На такой высоте из штопора высести – хрен. А "фридрих" ничего, вытянул. На пределе. Без малого неподвижно завис. Растёт. Вид сбоку. Гашетки… Бедный Йорик. Точнее, туз. Пиковый. Проконтролировал евоного ведомого – горит. На земле уже. И ведущий – чуть дальше. Нашу землю поганит. Своим смердячим копотью трупом. С такой-то высоты – какой парашют?
Возвращаюсь посмотреть, что да как. "Тётушки" уже кончились. Добивают планеры. Те отстреливаться пытаются. Забыл предупредить балбесов. Впрочем, кто ж знал. Ладно. Пора сматывать удочки. Боезапас, надо думать, без малого весь. У ребят. А у меня – жяба. По сотне снарядов на большой ствол, как минимум. Осталось. Из ста пятидесяти. На малые поболе, for sure. Качаю крыльями – пристраиваются. Теперь вверх – дальше сами. Толик доведёт. До Пинска. Сам же ухожу влево – и на Кобрин. Куча та уж больно понравилась. В конце полосы. Бочки, ящики какие-то. Надо и её. Обработать.
Меня ждали. Ну, не конкретно меня. Но вряд ли волшебника в голубом вертолёте. С бесплатным кином. Так не встречают. "Эрликонами" в полнеба. Иду извилистой такой змейкой, максимально беспорядочной, непредсказуемой и со скольжениями. Тут уж дело такое… повезёт – не повезёт. Лотереи. Элемент имеется. Теперь пряменько вдоль полосы. Ещё пара "худых". У кучи той – винты раскручивает. Не стану. Если в куче то, что я думаю – погони не будет. Слишком уж рядом у них тут всё. Оп! Проскочил. Ох! Сзади ухнуло, жжахнуло, приподняло – чуть плоскости не унесло к херам. Ну и ладненько… Привет Борову.[261]
Удачно нагнал "чайки" заходящими на посадку. Лишний контролёр воздуха по нынешним временам никак не лишний. Головёнкой-то крутить, крутить! Никого – ничего. В муках выпустив шасси, спокойненько притираю машинку на почти родную уже полосу. Подруливаю к стоянкам, пристраиваюсь к ивацевичским "чайкам", какой-то технарь с флажками показывает место – намана. Приехали!
Малёха взмок, однако. Пока сидел, вроде ничего всё, а как начал вставать – коленки слабые и вибрируют. Отстёгиваюсь, открываю правую дверку – здесь с обеих сторон – и соскальзываю в прям ласковые объятия встречающего технаря. Незнакомого. Коля ещё в пути. Если всё нормально, разумеется. У них. Ещё достаточно светло, чтобы хорошо рассмотреть стоянки. Помимо вновь прибывших, всего одна "чайка" и один Р-10. Это что, и всё? Или ещё прилетит кто? Вряд ли… Темнеет уже. Мнда… Редеют ряды. Чересчур быстро.
Оп, а здесь нашего полка прибыло. Замаскированные уже, пара Яков и что-то двухмоторное. Понятно. ББ-22. Он же Як-2/4. Уже видел. В Барановичах. Обломками. Большей частью. Этот, судя по обтекаемой стрелковой установке у штурмана, именно как раз Як-4. Экзотическая машинка. Но и только. Ничего хорошего о них не слышал.[262] Осмотрел экземпляр. Издали довольно симпатичная штучка, но чем ближе подходишь, тем более бросается в глаза какая-то её… ненастоящность, что ли. Несерьёзность – именно так. К тому же становится слышен мат копающихся в движке технарей. Не нравится… В таком вот. Копаться, то есть. Кстати, один из истребителей показался знакомым. Номером. "01" – это Фрол как бы в пику мне. И всем остальным. Взял такой. Пожарник, тля.
Мамлеи с сержантами ждут командира. То есть меня. Вместе направляемся на КП. Похоже, ближе к вечеру Сиротин решил переместиться из щели в капитальное строение. Вместе с невеликой свитой своей. Подхожу, докладываю. Недоволен, однако. Это если мягко. Вообще же, такое чувство, едва удерживается, чтоб не взорваться.
— Товарищ лейтенант! — ничего себе, начало. — Как это следует понимать? Нет, вы мне ответьте! На хера козе баян? Ежели она и так весёлая?
Риторический вопрос. Значит, отвечать ни к чему. Пусть остынет.
— Вам что там, "чайки" не нашлось, что вы у меня тут такой вот целый зоопарк устроить решили? Кто его здесь обслуживать будет? А запчасти? Снаряды двадцать мм? Нет, ну если уж тебе непременно захотелось чего-нибудь непарнокопытного, так хоть пару пригнал бы? А? С кем летать будешь, чучело… дитя непутёвых родителей… вредитель колхозных полей… отличник вспашки зябей по хлябям в дупель нетрезвым трактором… стахановец пятого океана… блин…
Красиво излагает. Чувствуется, политрук. Впрочем, уже был, кажется. Теперь – полноценный комполка. О, кажется, иссяк. Теперь можно.
— "Чаек" не хватило, потому что сержант Жданов прибыл. Запчасти Коля везёт. Снаряды 20 мм должны быть. На Илах тоже ШВАКи стояли. Аппарат радиофицирован. Предлагаю использовать вне строя. В качестве наблюдателя, источника информации и для передачи команд с земли. Можно ещё разведчиком.
Помолчал. Пожевал губами. Взгляд постепенно погас из разгневанно-соколиного в нормально-человеческий. Такое чувство, слышно, как из него с шипением стравливается виртуальный воздух. Ага, Ждану пожал руку. С чувством. От меня принял "парабеллум". Трофейный. Откат нормальный.
Докладываю наши новости. В том числе насчёт Кобрина. Оживился. Вижу, с тоской поглядывает на телефон. Доложить ну очень хочется. В кои-то веки не о поражениях… Буркнул: — Ладно, молодцы. Ужинайте. До завтра все свободны.
И шмыг – к телефону. Почти не хромая уже. Раны победителей…
По дороге дарю фашисткий кинжальчик комиссару. Доволен. А и правда, красивая вещичка. Пусть и ни на что путное не годная. Ладно. Одним если не врагом, то, как минимум, не так чтобы очень доброжелателем меньше.
В столовой действительно Фрол. Точнее, майор Фролов. Через два, выходит. Звания скакнул. Комполка – положено и желательно. Хотя какой из него комполка. Пайлот, конечно, супер, даже не знаю, справился бы, или… но командовать и самим собой толком не умеет. Явно уже где-то надыбал принять на грудь. В плепорции, впрочем. Естественно, собрал уже аудиторию. Вокруг величайшего истребителя всех времён и народов. То есть себя, любимого. Жидов, Бабков, Харитонов – все здесь. Увидев меня, буквально расцветает, с вставанием и раскрытием дружеских объятий:
— О, Костик! И ты, Брут! Позвольте представить – тот самый Костик, о котором я как раз только что рассказывал. А у нас вроде как прошёл слух, что ты гробанулся.
— Слухи о моей смерти оказались несколько преувеличенными,[263] — похоже, здесь этот баян не отыграл ещё свою частушку, после короткой паузы – дружное ржанье.
Кстати, о баяне. Кто-то уже притащил его. Фрол, наверное, распорядился. Костиком вспоминаю – подарок Катюлиса. Хоть убей, не поверю, что купил. Видно, где-то на путях-дорогах войны прилип к руке. Выбросить жалко – красивый. Итальянская, кажется штучка. С надписью Super Salatini курсивом на правом полукорпусе. Весь из себя в буржуйской роскоши – хром, перламутр. По мне так аляповато слегка, но по нынешним временам вид просто шикарный. Не концертный, конечно – на три четверти. Пятирядный справа, слева – шести. Однако с парой всего регистров под правую руку. Звук – сказка. Может, научиться мечтал. Змей. Слабо оказалось, а Костик едва ли не сроду гармонист. Слышал, раньше таких немало было. Нотно-безграмотных, но мгновенно подобрать любую мелодию, а через минуту уже и с прихотливыми вариациями собственного сочинения исполнить – так наше вам с кисточкой. Самородок, блин…
260
Немцы достаточно широко использовали для переброски войск и грузов также и десантные планеры – DFS-230 и, с 1942 г., Go-242.
261
Герман Вильгельм Геринг (Hermann Willhelm Gering, 12.01.1893 – 15.10.1946), шеф Люфтваффе. В первую мировую один из экспертов, а впоследствии и командир элитной эскадрильи барона Рихтгофена (после гибели последнего). 22 сбитых, масса наград. С 1922 член НСДАП и руководитель СА. Ближайший соратник и, как долгое время считалось, преемник Гитлера. Поскольку фюрер не выносил любителей алкоголя и курильщиков, Геринг пристрастился к наркотикам – сначала опиум, потом (в т. ч. из-за ранения) морфий, также кокаин. Обожал роскошь, красивые сверхпышные мундиры, особенно преуспел в мародёрстве, грабежах и "предпринимательской" – наподобие нынешней российской – деятельности. Имел большие проблемы с контролем веса. Однако долгое время муссировавшаяся советской пропагандой кличка "Боров" или "Летающий Боров" немецкими источниками не подтверждается. Просто Толстяк (Der Dicke). Иногда "Герр Майер" или "Главный охотовед Рейха" (ReichsjДgermeister – действительно являлся таковым, причём данный аспект его деятельности по сей день оценивается в Германии весьма положительно). С 1933 имперский министр авиации и глава правительства Пруссии. Главнокомандующий Люфтваффе с 1935. С 1940 рейхсмаршал. После, фактически, поражения в Битве за Англию (следует отметить – задачи перед ним были поставлены нереальные) постепенно утрачивал власть, авторитет и влияние. 23 апреля 1945 года по приказу Гитлера лишён всех званий и должностей. В тюрьме освободился от наркозависимостми, но в 1946 приговорён к смертной казни, как военный преступник. Перед казнью покончил жизнь самоубийством.
262
Первая попытка КБ Яковлева, то того занимавшегося легкомоторной авиацией, создать полноценный боевой самолёт. Прототип выглядел многообещающим (скорость до 560 км/ч), однако окончательная реализация оказалась провальной. Сказались, с одной стороны, отсутствие необходимого опыта у КБ, с другой, настойчивое желание ВВС непременно получить многоцелевой самолёт, с третьей – низкий уровень культуры производства на заводах. В результате получился слабо устойчивое к повреждениям, ненадёжное, скудно и неудачно вооружённое не поймёшь что с недостаточной бомбовой нагрузкой и к тому же без заявленных рекордных скоростей. По скорости (до 540 км/ч на 4500 м) не имел преимуществ перед Пе-2, очень серьёзно уступая ему во всех остальных отношениях. В Белоруссии Як-2 (19 ед.) и Як-4 (34 ед.) стояли на вооружении 314 ббап (Барановичи). Часть самолётов была потеряна в начале войны, остальные в течение последующего месяца, и это при весьма невысокой интенсивности боевого применения, обусловленной низкой надёжностью. За полтора месяца боев полк сумел совершить всего 127 боевых вылетов и лишился 32 Яков. Всего 4 самолето-вылета на одну потерю – такие результаты заставили начальника разведывательного отдела ВВС Западного фронта оценить Як-2 и Як-4 как "совершенно непригодные для ведения разведки". Однако были на счету экипажей 314-го РАП и несомненные успехи. Так, они сумели своевременно вскрыть выдвижение 3-й немецкой танковой группы на Гродно и 2-й танковой группы – на Пружаны и далее на Барановичи. К сожалению, командование Западного фронта также оказалось не в состоянии адекватно использовать предоставленную информацию.
263
Примерно так прозвучал ответ Марка Твена (1835–1910) на ошибочное появление в газете собственного некролога.