Откат нормальный. Не выдержал – вскочил. Морда яростная – и ко мне. С воплем – You fucking…, - за грудки. Так и не договорил, слюной недобрызгал, по жизни. Значит, не судьба…. Смазанное круговое движение моих предплечий, потом, покрепче, за грудки, и, одним слитным движением ног, рук и всего тела, прямо из сидячего положения, лишь чуть привстав – лобешник отправляется навстречу шнобелю. Почувствовал, как подалась и хрустнула кость переносицы, пронзая мозг, или что там у него… было. Приём вполне обычный, особенно в исполнении задохлика против верзилы, вся тонкость в деталях. То есть, в угле. Под которым лоб в морду утыкается. И место тоже. Знать надо. Обычно – кровавые сопли. Иногда – перелом переносицы. Но можно и насмерть. Сдуру или намеренно. Вот как сейчас.
Теперь надо очень-очень быстро. Народ и понять ничего не успел, ещё тушка промеж столами не вся опала – а я, оборвав тросик велосипедного замка, в довольно бодрой, но не привлекающей ещё внимания манере крутил уже педали в сторону станции. Саут Бермондси. Железнодорожной. Народу сейчас мало, поезда редки, посему – мимо. Ага, автобус к остановке подъезжает. То, что надо. Велик, не привлекая внимания, в сторону. Район самый что ни на есть подходящий. В этом отношении. То есть, сопрут непременно и в самое ближайшее время. Теперь в автобус. Главное, не спеша. И дыхание чтоб не сбитое. Двери закрылись – поехали. По сыпящейся с неба исмороси опускался туман, прихотливо размывая непарадный облик старого города. Сработано чисто. Как и заказывали. Пьяная драка с незнакомцем, успевшим, однако, уже примелькаться, и чтоб ничего специального – ни приёмов, ни оружия, ни средств. Однако… удовлетворения от хорошо сделанной работы не было. А было… как обычно. В таких случаях. Муторно и тускловато. На душе. И ещё – ощущение как бы лёгкой тошноты. Не люблю. Убивать. Особенно вот так – контактно и спокойно. Без разогрева. Эмоционального. Впрочем, хрен с ним.
Той же ночью болтался уже в проливе. На траулере. С французским экипажем. Но базирующимся в Англии. Вив ля франс! Сопротивление… Не знающее, что высокие стороны насчёт бывшей их страны договорились уже. Давно. Чересчур геморно показалось наболевшее трогать. В то время, да и потом. Раньше надо было… Давить. Паровозы, пока они чайники.
В Северном море сгрузили на немецкий плавучий рыбзавод. Вместе с селёдкой, или что там у них было… Из Гамбурга уже цивильно. Люфтганзой. Так и не понял, в чём фишка была. Впрочем, через полгода где-то у них выборы были. Тони Блэра такого.[274] В премьеры. А перед тем скандал развернулся было. Да и затих. Чего-то ему не хватило. Скандалу, в смысле. Может, свидетеля?
А что? Вариант беспроигрышный. Никто и ничего. Честно говоря, сначала подумывал автономно выбираться. Бережёного бог бережёт, а нет тела – нету и дела. Потом всё же сообразил – а на фига? И – but how?[275] Инглишмены меня пасти не могли, потому как в том и смысл был всей идеи той – чтоб из своих вообще никто ничего. Для наших я – навроде залога. Что не кинут. Ежели же от меня самого всплывёт – так кто ж в такое поверит? Протоколировать идиотов, наверное, никогда не было. Такие договорённости. Всё на доверии. Надо думать, с инглишменами пролёта не было. Не как тогда. С "Курском"[276] и америкосами. Цинично, но политически, наверное, оправдано. Было бы. Если бы не надули янкесы с теми договорённостями. Ещё более цинично. Типа – мало ли что я на тебе обещал?[277] Знать не ведаю, о чём они там договаривались. Но для моей скромной персоны, в общем, так всё и вышло. Как думал. Невыезд на полгода. Поболтался по стране да по учебкам. Отпуска. Потом опять. Видимо, тема та утратила свою актуальность.
На сей раз просыпаюсь от топота сапог. По тамбуру, что у входа в казарму. Выспался, кажется. Приподнимаюсь, чтоб посыльный не дёргался. Остальные тоже – но с матюгами. Ничего. Через полчаса? Побриться успею, значит.
Время уже к одиннадцати. Вылет сначала "чайкам", потом мне. Вдогон. Прикрываем бомбёры. Должны пройти над нами. Мосты бомбить. У какой-то станции Влодава. Это южнее нашей обычной полосы. Сначала на бреющем, но не к Пинску, а сразу на запад. Обманку пару часов тому так с землёй перемешали, что не поверят больше. Будут теперь нас искать. Найдут, разумеется. Вопрос времени.
Сижу в кабине. Ждём-с. Подходит замполит. Нужен, говорит, комсомольский билет. Учётную карточку чтоб. Оформить. Наше вам с кисточкой. И удостоверение заодно. Лейтёху записать. Ради бога. Отвял… Не люблю… Именно этого. Замполита, в смысле. Почему – чёрт знает. Не ндравится, и всё тут.
Наконец, проходят бомбёры. Тыщах на полутора. Если б не с востока пёрли и не вот так, девятками позвенно, разлаписто, аки на параде – точно за "штуки" принял бы. Поначалу. Потом-то видно – и лаптей нету, и у крыльев форма другая, да и вообще… Одно сходство – одномоторные. Су-2.[278] Из новых, но так себе машина, насколько помню. Три неполных девятки. Двадцать пять "сушек". Итого. Ракета – "чайки" взлетают. В три пары. У Ждана движок забарахлил. Тот изначально Коле не внушал. Глаз-алмаз. Теперь возятся. Мне же минут через десять, без ракеты. Вроде как вольный художник. Скорость у меня на полста км/ч повыше. Догонять всяко удобнее, чем вместе со всеми плестись. Установил связь. Пока движок стоит. С Ласточкой. Голосок приятный. С хрипотцой, но ласковый. Или кажется? Как говорил один мой приятель, сперма на уши давит. Здесь, похоже, заветы госпожи-товарища Коллонтай так и не были восприняты женским населением страны. Во всяком случае, большей её частью. Такое чувство. Трудно, впрочем, судить о том, насколько оно правильно. Скорее – общее ощущение. Таково. Поскольку женским персоналом полк укомплектован очень слабо. Позже – да… Но те, кого видел, смотрятся – и улыбаются по сторонам – явно поскромнее. Чем в мои времена. Хотя – appearances are often deceptive. Читал, какой-то яйцеголовый подсчитал, будто бы нормальный мужчина в обычной обстановке думает о женщинах каждые десять минут. Полагаю, ерунда. Молодой мужчина – постоянно. Помню, мы после задания, обычно… Впрочем – пора.
Взлетая, вновь удивляюсь чуткой послушности моего нового крылатого тела. Даже муторная процедура уборка шасси не напрягает уже. Не совсем на бреющем – метрах в ста. Один. Головой крутить надо ещё интенсивнее. Не припомню, чтоб ещё когда с таким удовольствием забирал то чуть выше, то чуть выше, то немного влево, то вправо. Поработал движком, винтом – ка-а-а-айф! Такое чувство, не успел подумать, как уже всё исполнилось, и в точности. Классную всё-таки машинку создал товарищ Поликарпов. Респект. Недаром звался – Король истребителей.
Так, пора. Набирать высоту – выйти надо тысячах на трёх. И непременно от солнца. То есть сейчас забираем прилично к югу. Снизу обстреляли. Пулемёт. Обычного калибра. Проехали. Передний край? Значит, не двинулись ещё. Здесь. Внизу всё же какое-то копошенье. Имеет место быть. Со взрывами и стрельбой.
Влодаву видно издалека. По густо рассеивающимся во всё небо трассам и не облачкам даже – облакам зенитных разрывов. В которые ныряют – тройка за тройкой – отчаянные Су-2. "Мессеров" нет. Пока. "Чайки" крутятся на высоте и поодаль. Действительно, лишние неприятности – зачем? У въезда на мост стоит эшелон. Длиннющий. Паровозов аж два. Оба дымят и парят – но, похоже, целы. Сумашедшие бомбёры заходят где-то на тыще и пытаются бомбить горизонтально. Мост! Первые две тройки отходят. Во второй правый дымит. Но, может быть, не фатально. Что самое обидное, без видимого эффекта – похоже, отбомбились в берег. Ненормальные. На этой высоте все гостинцы, вплоть до пулемётов винтовочного калибра, без вопросов их.[279] Зенитное прикрытие… неслабое. Подавить "чайками"? А кто тогда потом будет от "мессеров" прикрывать? Да и приказа такого не было. Наоборот…
Зенитчики постепенно прилаживаются, разрывы и трассы всё гуще концентрируются на пути бомбёров, третье звено вроде отбомбилось нормально, а у четвёртого – жжах! — прямое попадание. По ведущему. Дымное облако и из него обломки сыплются. Более ничего. В следующем звене загораются, один за другим, оба ведомых. Один, вывалившись из строя, дымной кометой вламывается в тёмную зелень ближайшего леса, второй, весь объятый пламенем, врезается рядом с путями. Возможно, пытался хоть так… Идиоты. Командиры, в смысле. Сухопутные, надо думать. Поскольку в авиации ежу понятно, что мост – цель для пикировщиков, и только для них. Вон, на станциях, что на этом берегу, что на том, эшелоны скопились. Вот их бы и надо сейчас. С горизонтального. Цель площадная. Можно и с трёх накрыть. Тысяч. Там только обычные зенитки. Не автоматы, в смысле. Работают. Пока пристреляются…
274
Тони Блэр (англ. Tony Blair, полное имя Энтони Чарлз Линтон Блэр, англ. Anthony Charles Lynton Blair; 6 мая 1953, Эдинбург) – бывший лидер Лейбористской партии Великобритании, 73-й премьер-министр Великобритании (с 1997 по 2007 год). Рекордсмен среди британских лейбористов по продолжительности пребывания во главе партии. В XX веке только Блэр и Маргарет Тэтчер оставались у власти в течение трёх всеобщих избирательных кампаний. За годы его правления было сделано немало в интересах малообеспеченных слоёв, а также усовершенствовано трудовое законодательство. Во внешней политике проявлял лояльность к США. Яркая и сильная личность – о таких обычно и вспоминают в особо тяжёлые и сложные периоды.
275
Двое рыбаков с удочками на берегу Ла-Манша. Один вдруг вытягивает из воды русалку. Повертев в руках, выбрасывает обратно в море. Второй: "Why?" (почему?) Первый, возмущённо: "But how?" (но как?).
276
Подводная лодка К-141 "Курск" проекта 949А "Антей" затонула 12 августа 2000 г. в Бааренцевом море, по официальной версии, из-за взрыва собственной торпеды с последующей детонацией боезапаса. Погибли все 118 человек на борту. По другим данным, она была потоплена американской торпедой МК-48. Одна из болтавшихся неподалёку американских ПЛ – Мемфис" – столкнулась с "Курском", тот открыл (или у него открылись) крышки торпедных аппаратов, тогда вторая американская ПЛ – "Толедо" – атаковала и уничтожила "Курск". В ходе последовавших переговоров между Путиным и Клинтоном, якобы, решено было историю замять. Цинично, но политика вообще дело циничное. Главное, однако, что американцы ещё и выполнили далеко не все свои обещания. Данная версия поддерживается рядом специалистов, в частности, французских. Снят фильм. Материалы же засекречены на несколько десятилетий.
278
Су-2 (или ББ-1 – ближний бомбардировщик), первый полёт 25.08.1937 г. Первый боевой самолёт впоследствии известнейшего авиаконструктора П. О. Сухого. Неплохая машина, маневренная, простая в эксплуатации, надёжная и живучая. Скорость до 450 км/ч, дальность более 900 км. По вылетам на потерю результаты получались лучше, чем даже у Пе-2. Мощное (для бомбардировщика) вооружение – четыре ШКАСа неподвижных вперёд (часто выпускался только с двумя), и пара (экипаж 2 чел.) у штурмана назад (верхний и нижний люковый, последний, впрочем, часто не устанавливался). Основные недостатки – маловата бомбовая нагрузка (400 кг, в перегруз до 700), а также живучесть, всё же недостаточная для штурмовика – в качестве коего и планировалось использовать данную машину. Выпушено ок. 900 машин, после чего выбор окончательно был сделан в пользу Ил-2, который вскоре стал тоже двухместным. В данном случае это могли быть машины 135-го бап, наиболее полно освоившего самолет Су-2 перед войной. 28 июня 1941 г. командир полка полковник Б. В. Янсен вместе с командиром 103-го бап подполковником П. И. Мироненко получил приказ перебазироваться из Харькова в район Новозыбкова, на Западный фронт, где оба вошли в состав ВВС 21-й армии. Они должны были поддержать наземные войска в ходе наспех подготовленного контрнаступления, получившего название Жлобинской операции.
279
В ночь на 21 июля штаб 211-го бап получил приказ двумя девятками Су-2 уничтожить вражескую переправу. К этому времени полк перебазировался на Юго-Западный фронт и для увеличения боевой нагрузки использовал аэродром подскока. По свидетельству лейтенанта И. И. Пстыго, впоследствии маршала авиации, 21-го обратно не вернулись 16 самолетов: "Мы бомбили переправу при ураганном зенитном огне. Все небо от разрывов было в бесформенных чернильных кляксах. Сколько самолетов сбили над целью – не знаю. Может быть половину. Когда же мы стали недосягаемы для зенитной артиллерии, появились "мессершмитты", яростно набросившиеся на наши тихоходные машины. Вижу, один Су-2 горит, второй… После таких потерь группа, естественно, распалась. Веду машину как можно собраннее – остался совсем один". Немцами тоже неоднократно отмечалась, особенно в начале войны, крайне низкая эффективность действий советских бомбардировщиков вообще, и СУ-2 в частности, против переправ, при весьма значительных потерях от зенитного огня и истребителей.