Борис Слуцкий

В Чехословакию и Польшу
В одну и ту же зиму съездив
И зная: параллели — пошлость,
Как пионерчики на съезде,
Я говорю про чувство меры,
Забыв — ах, чтоб они сгорели,
Ступайте к съезду, пионеры!
Читайте, люди, параллели.

Конечно, чехи наши братья,
Поляки — тоже наши братцы,
И я раскрою всем объятья,
Но прежде надо разобраться,
И разобравшись, я за Польшу,
За ковш, кипящий горьким мёдом.
Она мне нравится всё больше,
Всё ближе Польша с каждым годом.

...Когда не существует Ржечи,
И круля, сейма или войска,
То Польша существует в речи,
в усмешке не згинела Польска.

Меж усыпальниц королевских
поэтов Польша сберегает,
в своих ручьях и перелесках
небрежно красоту роняет.

Но разве только в этом дело?
За Польшу! Было три раздела,
Три короля, три господина,
А Польша — сызнова едина.
Она, как ртуть, слипалась снова,
Как раненая плоть, срасталась.
Наверно, прочная основа
Есть в Польше, раз она — осталась.
Куда себя богемец денет
Без готики или без быта?
А Польшу донага разденут,
И всё же с ног она не сбита.

Набросок стал другим стихотворением — «Покуда над стихами плачут...». Этой вещи, сперва напечатанной журналом «Юность» (1965. № 2) в несколько смягчённом варианте, потом долго не везло, ни в одном из сборников Слуцкого оно не устояло: то в Польше что-то происходило, то нашу поэзию в очередной раз укрощали. Вылетело стихотворение в последний момент и из выходившего в 1969 году первого избранного Слуцкого, хотя предисловие Лазарева заканчивалось цитатой из этого стихотворения, её оставили, но подрезали.

В связи с этим нелишне посмотреть на этот шедевр Слуцкого в свете пастернаковского стихотворения «Трава и камни», написанного раньше, в символическом 1956-м, — нет ли тут некой связи? Вслушаемся:

Покуда над стихами плачут,
пока в газетах их порочат,
пока их в дальний ящик прячут,
покуда в лагеря их прочат, —

до той поры не оскудело,
не отзвенело наше дело.
Оно, как Польша, не згинело,
хоть выдержало три раздела.

Для тех, кто до сравнений лаком,
я точности не знаю большей,
чем русский стих сравнить с поляком,
поэзию родную — с Польшей.

Ещё вчера она бежала,
заламывая руки в страхе,
ещё вчера она лежала
почти что на десятой плахе.

И вот она романы крутит,
и наглым голосом хохочет.
А то, что было,
то, что будет, —
про это знать она не хочет.

Напомню «Траву и камни» Пастернака:

С действительностью иллюзию,
С растительностью гранит
Так сблизили Польша и Грузия,
Что это обеих роднит.
........................................................
Где люди в родстве со стихиями,
Стихии в соседстве с людьми,
Земля — в каждом каменном выеме,
Трава — перед всеми дверьми.

Где с гордою лирой Мицкевича
Таинственно слился язык
Грузинских цариц и царевичей
Из девичьих и базилик.

Вроде бы — о другом, размер другой, всё другое, но если вслушаться получше и вглядеться поглубже...

Нет, Слуцкий вряд ли сознательно увязывал свою Польшу-поэзию с пастернаковскими Польшей и Грузией. Но поэзия сама сводит поэтов, хотят они этого или нет. Между 1956-м и 1962-м был 1958 год — тяжелейший по своим последствиям год Слуцкого.

Он произнёс самую краткую в своей жизни речь, в которой блеснул элоквенцией[61]:

Поэт обязан добиваться признания у своего народа, а не у его врагов. Поэт должен искать славы на родной земле, а не у заморского дяди. Господа шведские академики знают о Советской земле только то, что там произошла ненавистная им Полтавская битва и ещё более ненавистная им Октябрьская революция (в зале шум). Что им наша литература? В год смерти Льва Николаевича Толстого Нобелевская премия присуждалась десятый раз. Десять раз подряд шведские академики не заметили гения автора «Анны Карениной». Такова справедливость и такова компетентность шведских литературных судей! Вот у кого Пастернак принимает награду и вот у кого он ищет поддержки! Всё, что делаем мы, писатели самых различных направлений, — прямо и откровенно направлено на торжество идей коммунизма во всём мире. Лауреат Нобелевской премии этого года почти официально именуется лауреатом Нобелевской премии против коммунизма. Стыдно носить такое звание человеку, выросшему на нашей земле. (Аплодисменты.)

61

Устаревшее название красноречия (отлат. rloquentia — дар слова). — Примеч. ред.