В связи с просьбой делегации Кафы состоялось заседание Дивана, и Ибрахим-паша, как говорилось в английском посольском сообщении, поспешил с 13 галерами, чтобы обеспечить охрану, пока не пришлют больше сил. Впрочем, из более позднего, от 15 мая, сообщения посольства Т. Роу видно, что «поспешить» паша смог весьма относительно: «При… отправлении… галер, как только они вошли в Черное море, они встретились с небольшим кармиссалом (карамюрселем. — В.К), сообщившим, что впереди них было только 40 лодок казаков; янычары взбунтовались и заставили генерала (адмирала. — В.К.) вернуться в канал и требовать больше сил…» Ибрахим-паша «получил выговор и был снабжен большим числом людей, и таким образом отправился вновь».
Очевидно, об этих же событиях писал и М. Бодье. По его словам, «казаки и русские (т.е. запорожцы и донцы. — В.К.) прибыли из устья Дуная (Днепра? — В.К.) и на побережье напали на большой крымский город, который им (татарам. — В.К.) принадлежит, овладели им, ограбили, вывезли из него богатства, увели в качестве рабов тех татар, что там жили, затем подожгли и из большого города сделали большой костер. Турки были вынуждены послать пятнадцать галер на это Черное море, чтобы остановить успехи тех казаков; но нашлось так мало людей, желающих идти сражаться, что министры велели силой взять лодочников канала, носильщиков и грузчиков-армян, чтобы снарядить эти суда командами».
«Султан Амурат (Мурад IV. — В.К.), рассерженный этими беспорядками, — согласно М. Бодье, — пригрозил своему великому везиру и главнокомандующему, что отрубит им головы, если они не найдут военного люда в достаточном числе, чтобы снарядить галеры». Министры доказывали своему повелителю, что янычары и сипахи «не умеют больше подчиняться и не хотят больше выходить из Константинополя»[189].
В такой обстановке Мурад IV принял решение о смещении крымских правителей Мухаммед-Гирея и Шахин-Гирея. Это решение, оказавшееся крайне несвоевременным, вскоре «аукнулось» активным казачьим натиском на Босфор.
В английском посольском сообщении от 15 мая говорилось, что к 13 галерам, посланным охранять Черное море, добавлено еще 10, которые первым делом перевезут в Крым Джанибек-Гирея, чтобы сделать его ханом. Далее предполагалось использовать и эти корабли против казаков. Операцию по смещению старого хана и водворению нового и борьбу с казаками поручили возглавить самому капудан-паше, «Победителю казаков» Реджеб-паше[190].
Согласно русским источникам, 21 мая Джанибек-Гирей с янычарами на 12 галерах высадился в Кафе и укрепился там, после чего началось долгое противостояние двух ханов. По русским же сведениям, в июне к Джанибек-Гирею подошло турецкое подкрепление на 16 галерах, и, таким образом, в крымской операции и последующей борьбе с казаками на Черном море участвовало около 30 галер. Эта цифра подтверждается и другими сообщениями[191].
В начале августа Джанибек-Гирей с войском, главным образом турецким, выступил из Кафы на Мухаммед-Гирея и Шахин-Гирея и был разбит наголову. Кафа сдалась победителям, а капудан-паша вместе с флотом, уцелевшими янычарами и претендентом на престол удалился в море. Шахин-Гирей в критический момент сумел договориться о помощи со стороны Войска Запорожского, и запорожцы сыграли важную роль в одержанной крымской победе[192].
Как отмечалось в английских посольских известиях от 7 августа, целый месяц от капу дан-паши не было отчета, и в Стамбуле ходили слухи, что татары схватили его вместе с флотом, насчитывавшим около 30 галер. Наконец 21 августа Т. Роу смог сообщить в Лондон, что с Черного моря прибыли две галеры, привезли тела двух убитых везиров и точные сведения о поражении османского войска в Крыму. Оказалось, что адмирал, потерявший часть кораблей и около 5 тыс. воинов, убитых и взятых в плен, остановился у Варны. Султану ничего не оставалось делать, как отправить галеру к Мухаммед-Гирею III с утверждением его на троне и возложить всю вину за случившееся на Реджеб-пашу. О том же день спустя сообщал в Париж и Ф. де Сези[193].
Турция находилась в сложном положении, о чем читаем у И.В. Цинкайзена: «Непостижимым образом — и ничто не показывает лучше тогдашнее неутешительное состояние империи и правительства — даже не заботились… о стойкой защите притеснявшегося побережья и подвергавшейся угрозе столицы». «Несмотря на то, что угрожающие слухи о козацком походе, даже в преувеличенных размерах, заранее ходили в Стамбуле, — указывает другой историк, М.С. Грушевский, — капитан-паша оставил столицу безо всякой защиты, и козацкие чайки беспрепятственно появились у Босфора».
На наш взгляд, ничего непостижимого здесь не было: туркам просто не хватало сил для обеспечения всех направлений борьбы с противниками, а крымская авантюра отвлекла значительную часть османского флота и армии. Видимо, предполагалось, что после водворения на крымский престол другого хана флот под личным руководством Реджеб-паши сумеет обеспечить оборону Стамбула и побережья на дальних рубежах, в особенности у Днепра и Керченского пролива, но все планы пошли прахом.
Казаки, разумеется, не могли не учесть отвлечение имперского флота, о чем они знали непосредственно как участники разгрома Джанибек-Гирея и Реджеб-паши в Крыму, а вовсе не «от своих многочисленных языков и всякого рода перебежчиков», как полагает А.Л. Бертье-Делагард[194]. Взаимосвязь между отправлением флота в Кафу и набегом казаков на Босфор отмечали Мустафа
Найма, Т. Роу, П. Рикоут и другие современники, а также последующие историки. Франсуа де ла Круа писал, что это отправление «послужило как бы сигналом к опустошениям, предпринятым казаками на Черном море». По всей вероятности, казаки действительно воспользовались вовлечением османского флота и его главнокомандующего в крымские дела для совершения большого нападения на Босфор.
П.А. Кулиш утверждал, что в 1624 г. запорожцы «несколько раз ходили на море, и это делалось без позволения старших, наперекор оседлой части Запорожского Войска». Однако огромная численность казачьих флотилий, участвовавших в кампании этого года, заставляла сомневаться в верности последнего утверждения. Вряд ли «стихийные» выходы, без участия старшины и Войска в целом в их организации и проведении, могли собрать многие десятки судов и тысячи участников, зато старшина могла изображать перед властями Речи Посполитой свое неучастие в походах и даже противодействие им. Обнаруженное Ю.А. Мыцыком в польском архиве письмо городских властей Киева — войта, бурмистра и райц — киевскому воеводе Т. Замойскому от 5 сентября 1624 г. расставляет все на свои места.
Со слов непосредственных участников босфорского набега в документе называется имя руководителя казачьей флотилии: поход возглавлял сам гетман Войска Запорожского, один из выдающихся деятелей казачества XVII в. Олефир Голуб. В письме упоминается и руководитель другого морского набега того же года — Гринько Черный, также гетман. Столь высокий уровень руководства вполне соответствует масштабу рассматриваемых действий на Босфоре.
Первый босфорский поход запорожцев 1624 г. вообще был их вторым выходом в море во время кампании (первый имел результатом нападение на Крым). Это видно из письма киевского митрополита Иова литовскому гетману князю Кшиштофу Радзивиллу от 24 августа. Согласно названному документу, интересующий нас поход начался с большого, продолжавшегося несколько дней сражения казаков в устье Днепра с турецкими кораблями, в числе которых было 25 больших галер и 300 малых ушколов (легких одномачтовых парусно-гребных судов, использовавшихся для охраны торговых караванов и перевозки грузов)[195]. По словам Иова, казаки, разбив турок, пошли под Царьград. М.С. Грушевский правомерно полагает, что османы пытались не пропустить казаков из Днепра в море и что упомянутые галеры и ушколы, очевидно, были эскадрой капудан-паши[196].
189
См. во «Всеобщей истории о мореходстве» текст, основанный на сообщении М. Бодье: «Сии козаки, выступя чрез устье Дуная в Черное море, начинали опустошать приморские области султана… Амурат с тру дом мог найти в своих гаванях 15 галер для учинения над ними поисков, а еще больше имел труда их вооружить. Не нашед ни галерных работников, ни морских служителей и никого, кто бы хотел итти в поход, принужден был силою брать таких людей, которые никакого не имели понятия о мореходном деле. Сие толь худо снаряженное ополчение не весьма могло устрашить Козаков, которые всегда продолжали свои разбои с одинаким успехом».
190
По Й. фон Хаммеру, он занимал этот пост в 1623—1627 гг., по Эвлии Челеби — в 1623—1625 гг. Мустафа Найма называет Реджеб-пашу главнокомандующим флотом империи в 1625—1626 гг. Зыгмунт Абрахамович определяет время ухода Реджеб-паши с поста главнокомандующего «около 1628 г.». В том месте у Й. фон Хаммера, где он говорит, что Реджеб-паша в 1623 г. стал великим везиром, допущена опечатка: этот пост занимался им с февраля до мая 1632 г. нового стиля, когда Реджеб-паша был убит по приказу Мурада IV. Утверждение публикаторов сбор ника «Османская империя в первой четверти XVII века» о том, что в 1624 г. капу дан-пашой был Халил-паша, является ошибочным.
191
Мы увидим, что около 30 галер упоминает Т. Роу и ровно 30 галер Ф. де Сези. 30 галер фигурируют и у М. Бодье. «Всеобщая история о мореходстве», а за ней С. Бобров говорят, что к 15 галерам на Черном море добавили еще 10, и всего, следовательно, их было 25. У Северына Голэмбёвского султанский флот в Кафе насчитывает 40 галер. Ю.П. Тушин с большим преувеличением утверждает, что «к Кафе отплыл весь турецкий флот»; ранее у этого же автора фигурировал «почти весь» флот.
192
А.А. Новосельский пишет, что русские наблюдатели приписывали казакам решающую роль. Однако то же отмечается в турецких и западноевропейских источниках. Ф. де Сези, например, извещал Людовика XIII 1 сентября (22 августа), что капудан-паша, сопровождаемый двумя везирами, с войсками и 26 орудиями попытался атаковать брата крымского хана, но был разбит внезапной атакой, что с татарами были казаки, вооруженные аркебузами, и что именно эти казаки «произвели наибольший эффект».
194
Та же ошибка и у Ю.П. Тушина, отягощенная еще и неверной датировкой. Попутно выразим здесь несогласие с мнением Н.И. Павлищева, что поход 1624 г. на Босфор был предпринят казаками «в отплату» за набег Кантемир-мурзы с татарами на Червоную Русь, случившийся в том же году и приведший к разорению «всего пространства от Снятына до Львова». Полагаем, что вряд ли стоит так прямо связывать эти два на падения.
195
П.А. Кулиш указывает, что в ушколах было по 30—50 человек экипажа, М.С. Грушевский — что ушкол вмещал от 25 до 50 человек.
196
По Ю.П. Тушину, это, видимо, была часть флота Реджеб-паши, на правлявшегося к Кафе. Однако высадка Джанибек-Гирея в Кафе к тому времени, очевидно, уже состоялась, и флот капудан-паши, похоже, пытался выполнить вторую возложенную на него задачу — по борьбе с казаками. Д.И. Эварницкий, ошибочно относя события к 1623 г., совершенно неверно представляет дело так, что казаки, только взяв Кафу у капудан-паши и Джанибек-Гирея, пошли на Стамбул. Босфорский набег состоялся раньше падения Кафы.