Таков был страшный враг Турции, приходивший с Черного моря, и успешно противостоять ему было неимоверно трудно, особенно в условиях начинавшегося упадка и кризиса Османской империи.
2. Источники информации
Нападая на Босфор, казаки освобождали рабов в захваченных селениях и на судах, и недавние невольники, особенно запорожцы и донцы, по мере возможности помогали освободителям, делились информацией, выступали проводниками, указывали объекты для разгрома и т.п.
Переменчивая судьба войны бросала часть казаков в татарский и турецкий плен. Из Азова и портов Крыма, которые являлись сборными пунктами и крупными центрами работорговли, пленников вывозили в разные земли Османской империи. В 1646 г. донской войсковой атаман Осип Петров (Калуженин) писал, что азовцы «полон посылают за моря во Царьгород и в Крым, и в Темрюк черкесом, и в Ногаи, и по иным городом продают».
Согласно свидетельству одного из пленников, составившего в XVII в. описание поселений Босфора, «руских людей невольных в неволе на земле их (турок. — В.К.) и на море, и на каторгах» было «зело много множествам без числа». Польский посол, прибывший к султанскому двору в 1640 г., сообщал, что, по подсчетам самих турок, пленных только из земель Речи Посполитой в Стамбуле, на галерах и во Фракии насчитывалось тогда 150 тыс. Известное число этого «многого множества» приходилось на долю украинских и донских казаков.
Крупнейшим сосредоточием рабов был Стамбул. Пленные трудились в арсеналах Касымпаше и Топхане, на различных предприятиях, обслуживали султанские дворцы, поместья и сады (в старинной донской песне один раб-казак «султанского коня водит», а другой «султанский кисет носит»), обеспечивали благоденствие тысяч владельцев османской столицы, ее пригородов и всех босфорских поселений. Главные силы имперского флота базировались в Стамбуле, и там находилось огромное число пленников, состоявших галерными гребцами. Большинство галер, в том числе и входивших в средиземноморские эскадры, после кампаний на зиму возвращалось в Стамбул, и, таким образом, можно полагать, что подавляющая часть галерных рабов так или иначе бывала в «столице мира». Это, разумеется, относится и к казакам.
В источниках отложилось немало материалов о пребывании пленных казаков в рассматриваемом районе. Приведем некоторые из этих сведений.
Донской казак, сын боярский по происхождению, Андрей Клепиков, когда-то в детстве попавший в ногайский плен и пробывший в нем «лет с пятнатцать и больши», а затем около 30 лет служивший казачью службу, в 1642 или 1643 г. снова оказался в плену, на этот раз у азовских татар, которые отослали его в Крым. Оттуда казака направили в Стамбул, где он и находился, пока не удалось «выйти из полона». «А шел я, — сообщал А. Клепиков, — на Волохи, а из Волох на Литовскую землю…» Из Литвы через Севск в 1647 г. он добрался до Москвы.
Донец Андрей Елисеев Шейдеев в 1646 г. участвовал в совместном морском походе казаков и русских ратных людей Ждана Кондырева. С Кривой косы Азовского моря казак вместе с еще одним участником экспедиции был послан «с отписками» степью в Черкасск. «На поле у урочища меж Тузлова и Миюса» на гонцов напали азовские татары. А. Шейдеева, «ранена, замертва», взяли в плен и «привели в Азов, и… хотели казнить». Возможно, казака спасли захваченные у него бумаги. «И азовский воевода, — рассказывал впоследствии бывший пленник, — казнить меня не дал и послал меня к турскому царю, и в роспросе перед турским царем я… был; и с роспроса… велел турской царь меня казнить, и от казни упрасил меня у турскова царя везерь, и держал меня везерь две недели у себя и прельщал всякою лестью, чтоб я… басурманился». Поскольку полоняник «ни на какия прелести не прельстился», его бросили «в царьскую тюрьму», где держали «от крещеньева дни господня да вербнова воскресенья», а затем по приказу везира отправили на галеру.
После двухлетнего плена, видимо, во время сумятицы «в те поры, как били на турок францужи», А. Шейдееву в Стамбуле удалось покинуть свой корабль. Через Мутьянскую и Волошскую земли, «Яси и… литовские города» казак «вышел в Киев, а ис Киева… в Путивль, а ис Путивля… прислан… к Москве».
Лубенский казак Иван Вергуненок около 1640 г., будучи среди донцов и охотясь на диких кабанов на Миусе, был схвачен татарами и увезен в Крым, где стал выдавать себя за московского царевича Дмитрия, сына Лжедмитрия II. Крымский хан держал его у себя в железах, затем отослал в Стамбул. Там самозванца посадили в Семибашенный замок (Едикуле), потом освободили, но «царевич» начал пить и драться с турками, за что был посажен в Кожаный городок на Босфоре[306].
В начале 1649 г. подали челобитные московскому царю донские казаки Михаил Липовской и Федор Иванов, вышедшие из плена. Оба попали в руки крымцев в бою под Азовом в 1646 г. и были проданы в Стамбул, где находились три года, пока им не удалось бежать.
В плену в османской столице случалось бывать и некоторым видным деятелям казачества, старшинам и атаманам. Полагаем, что в период галерного рабства не мог миновать Стамбул Иван Болотников, будущий руководитель известного восстания. По-видимому, там же, будучи пленником, побывал Б. Хмельницкий.
Прибывший в 1641 г. в Москву во главе донской станицы атаман Денис Григорьев рассказал в Посольском приказе, что два с лишним года назад «посылали ево атаманы и казаки в верховые городки х казаком з грамоты, чтоб они ехали в Азов, и грамоты… он все по городком роздал, и как… он поехал назад, и ево в Голубых взяли в полон крымские и нагайские, и азовские люди». Доставленный в Крым, Д. Григорьев был допрошен самим ханом и затем отослан в Стамбул. Там атамана тоже допрашивали, особенно интересуясь, каким образом казаки в 1637 г. взяли Азов и «государевы люди с ними под Азовом были ли». Д. Григорьев отвечал, что крепость донцы взяли «собою», без повеления и помощи Москвы.
«А возил… их, полонеников донских казаков, в Царь-город крымского царя казначей Ислям-ага, и он… Денис, посулил ему за себя окуп большой, и он ево на катаргу не отдал и взял ево с собою опять в Крым, и в Крыму… царь ево хотел казнить или на катаргу отдать; и царю… били челом крымцы и азовцы, и темрюченя (жители Темрюка. — Прим. ред.), чтоб ево… велел отдать в Азов на окуп для их полону». Хан согласился, после чего Д. Григорьева переправили в Темрюк, откуда в 1641 г. отдали в Азов на окуп: Войско Донское заплатило за пленника огромную по тем временам сумму — 500 рублей.
В 1644 г. в турецкий плен, вероятно из-за своей беспечности, попал атаман Родион Карагич, лишившийся затем жизни. Казак Петр Кузьмин рассказал, что когда «шли донские казаки с моря», «их… турские люди на реке на Донце, от Азова за днища, побили, а иных в полон поймали; а было… донских казаков полтораста человек. И их… побито десять человек, а в полон взято сто сорок человек. И привели их в Озов, а из Озову продали в розные турские города, а атамана… их… из Озову отослали к турскому царю. И турской… царь велел ево казнить. А ево… Петрушку, продали в Царьгород…» Через год П. Кузьмину посчастливилось «ис турские земли и ис полону» уйти.
В плену побывал и атаман Андрей Семенов Шумейко, донской мастер морского дела и судостроитель, черкашенин по происхождению. В его челобитной 1662 г. сказано, что в свое время он был «на бою… взят в полон в Озоев (Азов. — В.К.) и был в полону в Царегороде, живот свой мучил лет с шесть, а ис Царягорода ис полону… окупился собою, дал за себя триста тарелей (талеров. — В.К.) и вышел после окупу на Дон и на Дону служил… и струги свои держал, и на Черное море ходил».
306
Жизнь И. Вергуненка, как и большинства самозванцев, закончилась трагически. В конце концов он был выдан волошским господарем Москве и казнен.